Священник Павел Флоренский, биография

Павел Флоренский: биография, деятельность и интересные факты

Знаменитый священник и богослов Павел Александрович Флоренский был уроженцем Елизаветпольской губернии (современного Азербайджана). Он родился 21 января 1882 года в Евлахе в русской семье. Его отец, Александр Флоренский, был инженером и работал на Закавказской железной дороге. Мать, Ольга Сапарова, имела армянские корни.

Ранние годы

В 17 лет Флоренский поступил в Московский университет, где оказался на физико-математическом факультете. В студенчестве он познакомился с ключевыми поэтами Серебряного века: Андреем Белым, Валерием Брюсовым, Александром Блоком, Константином Бальмонтом и другими. Тогда же Павел увлекся богословием. Он стал печататься в разных журналах, например, в «Весах» и «Новом пути».

После окончания университета Павел Флоренский поступил в Московскую духовную академию. Здесь он написал свою первую серьезную исследовательскую работу «Столп и утверждение мыслей». За это сочинение Флоренский получил престижную Макарьевскую премию. В 1911 году он стал священником и последующие десять лет провел в Сергиевом Посаде, где служил в церкви при Красном Кресте. В это время Флоренский Павел Александрович также являлся редактором в академическом журнале «Богословский вестник».

Мыслитель и революция

В 1910 году молодой человек женился. Его супругой стала Анна Михайловна Гиацинтова (1889–1973) – обычная девушка из рязанской крестьянской семьи. У пары было пятеро детей. Семья оказалась главной опорой Флоренского, помогавшей ему в сложные времена, которые вскоре ожидали всю страну.

Наступление революции религиозный мыслитель считал признаком апокалипсиса. Тем не менее он не был удивлен событиями 1917 года, так как на протяжении всей молодости говорил о духовном кризисе России и ее близком крушении из-за потери национальных и духовных устоев.

Когда советская власть начала отбирать у церкви ее собственность, Флоренский стал выступать в защиту ключевых православных храмов, в том числе Троице-Сергиевой лавры. В 1920-е на него поступают первые доносы в ЧК, в которых философ обвинялся в создании запрещенного монархического кружка.

Друзья и единомышленники

Яркий представитель русской культуры Серебряного века Флоренский имел множество друзей не только среди поэтов и писателей, но и среди философов. Отличавшийся едкостью Василий Розанов называл его «Паскалем нашего времени» и «вождем молодого московского славянофильства». Особенно близок был Павел Флоренский, философия влекла множество умов и сердец в обеих столицах, к «Обществу памяти Вл. С. Соловьева». Значительная часть его друзей относилась к издательству «Путь» и «Кружку ищущих христианского просвещения».

Отношения с советской властью

Несмотря на лихолетья революций и гражданской войны, Павел Флоренский продолжал писать новые теоретические работы. В 1918 году он закончил «Очерки философии культа», в 1922-м – «Иконостас». В то же время богослов не забывает о своей светской специализации и поступает на работу в Главэнерго. В 1924 году вышла его монография, посвященная диэлектрикам. Научная деятельность, которую вел Павел Флоренский, активно поддерживалась Львом Троцким. Когда революционер оказался в опале и был лишен власти, его прежние связи с богословом оказались для последнего черной меткой.

Примечательно, что Флоренский стал одним из первых лиц, носивших духовное звание, начавших работать в официальных советских учреждениях. При этом он не отказывался от своих взглядов и надеялся, что со временем православие и новое государство найдут общий язык. Более того, богослов призывал всех своих ученых коллег также включаться в эту работу – иначе культурная повестка останется в руках исключительно пролеткультовцев, сетовал он.

Работая в области точных наук, Флоренский Павел написал «Мнимости в геометрии». В ней автор попытался с помощью математических расчетов опровергнуть гелиоцентрическую систему мира, предложенную Коперником. Священник стремился доказать правдивость идеи о том, что Солнце и другие объекты Солнечной системы вращаются вокруг Земли.

Искусствовед

В 1920-е гг. Флоренский также занимался музейной работой и искусствоведением. Им посвящены некоторые работы писателя. Также он входил в Комиссию, занимавшуюся охраной памятников искусства Троице-Сергиевой Лавры. Благодаря работе этого коллектива, куда входило еще несколько именитых священников и знатоков культуры, удалось описать огромный фонд артефактов монастыря. Также Комиссия не позволила разграбить хранившееся в Лавре национальное и церковное достояние.

В начале 1920-х гг. в стране в самом разгаре была кампания по уничтожению икон и вскрытию мощей. Флоренский всеми силами противостоял этим действиям государства. В частности, он написал работу «Иконостас», в которой подробно описал духовную связь между мощами и иконами. Похожей по смыслу была публикация «Обратная перспектива». В этих произведениях богослов отстаивал общекультурное превосходство иконописи над светской живописью. Другим вызовом для Церкви стало массовое переименование улиц и городов. Флоренский ответил и на эту кампанию. В «Именах» он убеждал общество прекратить отказываться от своего исторического и духовного прошлого.

Чем еще в те бурные годы занимался Павел Флоренский? Философия, кратко говоря, была не единственным его интересом. В 1921 году богослов стал профессором во ВХУТЕМАС. Высшие художественно-технические мастерские исповедовали новый курс на конструктивизм, футуризм и техницизм. Флоренский, напротив, отстаивал прежние формы культуры.

Репрессии и гибель

Как и любой другой активный религиозный деятель, Флоренский Павел Александрович неизбежно встал на пути молодого советского государства. Репрессии против него начались в 1928 году. Летом Флоренского отправили в ссылку в Нижний Новгород. Впрочем, вскоре его освободили благодаря заступничеству жены Горького Екатерины Пешковой. У мыслителя появился шанс эмигрировать за границу, однако он не стал покидать Россию.

В 1933 году Флоренского вновь арестовали. На этот раз его приговорили к десятилетнему сроку в лагерях. Обвинение заключалось в создании «национал-фашистской организации» «Партия России».

Первое время Флоренский Павел содержался в сибирском лагере «Свободный». Он стал работать в научно-исследовательском отделе в БАМЛАГе. В 1934 году богослова отправили в Сковородино в современной Амурской области, где находилась опытная мерзлотная станция. Той же осенью он оказался на Соловках. В знаменитом лагере, расположенном на месте православного монастыря, Флоренский работал на заводе по производству йода.

Выйти на свободу репрессированному так и не удалось. В 1937 году в разгар Большого террора особая тройка НКВД приговорила его к расстрелу. Высшая мера наказания была исполнена 25 ноября неподалеку от Ленинграда в местечке, сейчас известном как Левашовская пустошь.

Богословское наследие

Одно из самых известных произведений Флоренского «Столп и утверждение истины» (1914) было его магистерской диссертацией. Ядром этого сочинения стала кандидатская работа. Она получила название «О религиозной истине» (1908). Работа была посвящена путям, которые ведут верующих в Православную церковь. Основной мыслью произведения Флоренский считал идею о том, что познать догматы можно только с помощью живого религиозного опыта. «Столп» был написан в жанре теодицеи – попытки оправдать Бога перед человеческим рассудком, пребывающим в падшем и греховном состоянии.

Мыслитель считал, что богословие и философия имеют общие корни. Павел Флоренский, книги которого в одинаковой степени относились к обеим этим дисциплинам, в своем творчестве всегда старался исходить из этого принципа. В «Столпе» писатель подробно разоблачал многочисленные ереси (хилиазм, хлыстовство и т. д.). Также он критиковал новые не соответствующие православным канонам идеи – такие как «новое религиозное сознание», популярное среди интеллигенции в начале XX века.

Всесторонность Флоренского

Богослов Павел Флоренский, биография которого была связана с самыми разными науками, в своих книгах одинаково виртуозно демонстрировал хорошую осведомленность в самых разных областях. Он умело апеллировал к античной и новой философии, математике, филологии, иностранной литературе.

«Столп» Флоренского завершил становление онтологической школы в Московской Духовной Академии. В это движение также входили Феодор Голубинский, Серапион Машкин и другие православные богословы. Преподавая в Академии, Флоренский вел курсы по истории философии. Его лекции были посвящены самым разным темам: Платону, Канту, еврейскому и западноевропейскому мышлению, оккультизму, христианству, религиозной культуре и т. д.

Другие черты творчества

Как философ, Павел Флоренский, кратко говоря, внес большой вклад в понимание платонизма. Это отмечал непревзойденный знаток античной культуры Алексей Лосев. Флоренский изучал корни платонизма, связывающие его с философским идеализмом и религией.

В 1920-е гг. богослов обрушился с критикой на новую концепцию человекобожия, согласно которой, человек не ограничен в своей деятельности ценностями устаревших религиозных культов. Писатель предостерегал современников, что подобные идеи, исповедовавшиеся в тогдашней культуре и искусстве, приведут к смещению понятий добра и зла.

Священномученик Арсений Мацеевич, митрополит Ростовский и Ярославский

На юбилейном Архиерейском Соборе в лике святых был прославлен митрополит Ростовский Арсений (Мацеевич) – “ревностный святитель Церкви, принявший мученическую смерть за Христа и Его Церковь, почитаемый народом Божиим за смиренное перенесение скорбей и нестяжательность”, как сказано в Деяниях Собора. Вот краткий рассказ о его судьбе из каталога “Русские православные иерархи”, готовящегося к изданию в Сретенском монастыре.

Память сщмч. Арсения совершается 28 февраля (13 марта н.ст.)


Преосвященный Арсенiй, лишенный Святительскаго сана

Родился в 1697 году в г. Владимире Волынском в семье священника.

Начальное образование получил в Польше.

В 1715 году поступил в Киевскую духовную академию.

В 1716 году ушел в Новгород-Северский Спасо-Преображенский монастырь, принял монашество и рукоположен во иеродиакона.

В 1718 году вернулся в академию и по окончании ее в 1723 году оставлен проповедником и посвящен в иеромонаха.

В 1728-1729 годах проживал на послушании в Киево-Печерской лавре и Черниговском Ильинском монастыре.

В 1730 году отправлен в Тобольск для проповедывания слова Божия.

В 1733 году по возвращении из Сибири, посетил Соловецкую обитель.

В 1734 году назначен в Камчатскую экспедицию для открытия морского пути на Камчатку.

В 1736 году взят под стражу и привезен из Пустозерска в адмиралтейскую коллегию по секретному делу, но признан невиновным.

В 1737 году по болезни уволен от флотской службы и определен при епископе Вологодском Амвросии (Юшкевиче).

С 1738 года – соборный иеромонах синодального дома и законоучитель гимназии при Академии наук.

26 марта 1741 года хиротонисан во епископа Сибирского и Тобольского с возведением в сан митрополита.

28 мая 1742 года переведен в Ростов и назначен членом Святейшего Синода, но присягу на это звание не захотел принимать и, представившись в Москве императрице Елизавете Петровне, отправился прямо в Ростов.

В 1747 году митрополиту Арсению было повелено открыть славяно-латинскую семинарию в Ярославском Спасо-Преображенском монастыре.

В 1752 году митрополит Арсений был организатором открытия мощей святителя Димитрия Ростовского.

14 апреля 1763 года привезен на суд Святейшего Синода за выраженный резкий протест при изъятии церковных имуществ. В апреле же лишен сана и отвезен сперва в Белозерский Ферапонтов монастырь, потом в Николо-Корельский, и наконец, в Анзерский скит Соловецкого монастыря.

14 октября 1767 года лишен монашества и под именем Андрея Враля сослан в “камчадалы”, в Верхнеудинский острог. Не доехав до Вологды, получил новый приговор – отправиться в Ревельскую крепость, где и скончался 28 февраля 1772 года. Погребен в приходской церкви Ревеля.

Вся жизнь митрополита Арсения представляет непрерывную борьбу то с раскольниками и вольнодумцами, то с духовной и светской властью, то с личными врагами и гонителями.

В его поступках отразился его твердый до упорства и прямой до упрямства характер, который не уступал силе и не поддавался власти, когда действия их были несогласны с его убеждениями и правилами. Его личных убеждений не поколебали ни царский гнев, ни восстание на него собратий, ни лишение святительского сана, ни пребывание в мрачной тюрьме, ни угрожавшая ему смертная казнь.

“Жизни митрополит был воздержной, а характером, видно, строгий”, – говорится в воспоминаниях о нем.

Он много потрудился в деле народного просвещения, был ревностный проповедник и горячий защитник православия против лютеран и раскольников-старообрядцев. В борьбе с последними он поступал как человек своего жестокого времени, больше надеясь на грубую силу. Не щадя себя, когда сильные мира сего оказались против него, он, пока сам был сильным, тоже не считал возможным щадить своих противников. Он не доверял даже гражданским начальникам, обвиняя их в “знатном прихлебстве”. Когда дело касалось богатых и почетных раскольников, то он своею властью подолгу держал их в заключении, несмотря на жалобы, подаваемые на него духовным и светским властям. “Для вразумления” раскольников он применял меры, прямо противоположные тем, которыми пользовался его предшественник на кафедре святитель Димитрий Ростовский, действовавший “путем кротости и силой своих увещаний”. В то же время митрополит Арсений глубоко чтил святителя Димитрия, добился открытия его мощей и составил его житие.

Но основное, что доставило митрополиту Арсению известность и что явилось причиной его трагической судьбы, была его борьба против изъятия земель и крестьян у монастырей и архиерейских домов. Обрекши себя на жертву за право собственности духовенства, митрополит Арсений действовал не тайно, не ухищренно, но прямо и открыто, писал и говорил смело, потому что смотрел на дело свое, как на дело Божие.

По словам секретаря митрополита Арсения, еще во время царствования императора Петра III митрополит писал ему какое-то послание, подтвержденное ссылками на пророческие книги Священного Писания. По-видимому, письмо это было составлено не только умно, “вышним разумом”, но и очень резко, так как Петр III, выслушав его, пришел в крайнее раздражение. Схимонах Лука, которому было поручено отвезти письмо, поплатился за это несколькими неделями заключения под караул, а о митрополите Арсении в то время никакого решения не было.

По восшествии на престол императрицы Екатерины II митрополит Арсений писал и ей. Секретарь митрополита Иван Волков не раз предупреждал его об опасной попытке изменить планы правительств, но всегда получал ответ митрополита, что он решил действовать именно таким образом. При этом митрополит намекал, что надеется на поддержку других лиц, но каких именно, не называл.

Дело кончилось тем, что в Ростов были посланы солдаты под командой гвардии поручика Дурново, и вечером накануне Вербного воскресения митрополит Арсений был взят под стражу и отправлен в Санкт-Петербург. Увезли его так быстро, что “едва ли успели положить для дороги и самонужнейшие вещи и платье” и в дороге обращались с ним с большой грубостью, не позволяя сойти с саней даже по естественной надобности.

На суде митрополит Арсений держался твердо, в ответах был находчив, смел и даже весьма резок. Говорили, что он в это время прозорливо предсказал участь своего главного противника митрополита Новгородского Димитрия (Сеченова) и других своих судей. Императрице Екатерине II он сказал, что она не удостоится христианской кончины. (Она, как известно, умерла внезапно).

Суд приговорил митрополита Арсения к лишению сана. С него в присутствии императрицы сняли архиерейские одежды и сослали его в Никольский Корельский монастырь Архангельской губернии простым монахом.

Но и там, отданный под стражу, с запрещением давать ему бумагу и чернила, он не смирился. Обаянием своей сильной личности он привлек на свою сторону не только архимандрита с братией, но и приставленный к нему караул с их начальником подпрапорщиком Алексеевским. В их присутствии он говорил “крамольные речи” о том, что императрица Екатерина II “наша не природная, да и не тверда в законе нашем и не надлежало ей престола принимать”. Говорил о правах на престол Иоанна Антоновича, замечая при этом: “Лучше было, кабы ее величество за него вступила в супружество, то бы-де ей уже и престол следовал, а ее величество с ним не в ближнем родстве. И Синод бы дозволить мог”. Лучше-де ей за Иоанна Антоновича идти, нежели за Орлова”.

Предсказывал он и смерть митрополита Димитрия (Сеченова) такими словами: “Язык твой для меня был острее меча, им задохнешься и умрешь”.

Дело кончилось тем, что был послан донос, в котором говорилось, что архимандрит монастыря почитает монаха Арсения за первого члена Синода, целует его руку, даже приказывает читать в церкви его слова, поучительные его сочинения с некоторыми толкованиями оскорбительными. В результате этого доноса, по приказанию императрицы, Арсений был лишен и монашества и под именем Андрея Враля заключен в Ревельскую крепость, в каземат на водяных воротах, представлявший из себя почти могилу в 10 футов длины и 7 ширины. Его одели в арестантский халат. Здесь он и скончался.

Народ сострадал о нем, как о несчастном пастыре, считал его правдивым, благочестивым, ревностным поборником православия. О нем сохранилось несколько преданий, одно из них мы здесь приводим.

В 1772 году Арсений сильно заболел и велел позвать священника. Последний, войдя в каземат, в страхе выбежал оттуда и сказал: “Вы мне сказали, что надо исповедывать и приобщить преступника, а передо мной стоит на коленях архипастырь в полном облачении”. Тогда пристав вошел со священником в тюрьму. На койке лежал арестант, который сказал духовнику: “Сын мой, пред тобой не митрополит, а недостойный раб Арсений, идущий отдать отчет Богу в своей жизни. Виденное тобою чудо есть знамение неизреченной милости Божией. Это значит, что душа моя скоро отлетит от скорбного тела”.

В связи с тем, что митрополит Арсений был лишен святительского сана по политическим мотивам, на последней сессии Поместного Собора Русской Православной Церкви, состоявшегося 15/28 июня 1918 года, он был восстановлен в сущем сане.

Труды:

  • “Увещание” раскольнику игумену Иоасафу, предложенное в 1734 году. (“Православный собеседник”, 1861 г.).
  • “Феофилактово обличение поморским ответам”. М-1745.
  • “Дополнение обличения ответов раскольнических, пустосвятами Выгорецкими в 1723 году предложенных”. (“Православный собеседник”, 1861 г.
  • “Возражение на пасквиль лютеранский, называемый молоток”.
  • В библиотеке Ярославской семинарии хранилось 12 томов поучений Арсения, которых насчитывалось до 217, говоренные в период 1746-1761 годов.

Литература:

  1. Попов М. С. священник. “Арсений Мацеевич и его дело”. СПБ, 1912.
  2. Титов, “Летопись о Ростовских архиереях”.
  3. Морошкин, “Обзор литерат. об Арсении Мацеевиче”. Библиография, 1886, NN 2, 3, 4.
  4. Толстой М. “Древн. святыни Ростова Великого”. Изд. 2-е, М-1860, стр. 26, 41, прил., стр. 26, 27.
  5. Фон Эдинг Борис, “Ростов Великий”, “Углич”, памятники худ. старины. Москва, стр. 37-42.
  6. Поселянин Е., “Русская Церковь и русск. подвижники XVIII и XIX веков”. СПБ-1905, стр. 119-139.
  7. Григоревский М., “Николаевский, Корельский 3 кл. монастырь”. Архангельск, 1898, стр. 19-21, 35.
  8. Зверинский, т. I, N 504, стр. 265, N 547, стр. 2.
  9. Строев П., стр. 318, 334.
  10. Денисов, стр. 5-7, 288, 294-296, 600-609.
  11. Толстой Ю., N 62.
  12. Булгаков, стр. 1415, 1418.
  13. Голубинский, стр. 157, 427, 557.
  14. Барсуков Н., стр. 56.
  15. Филарет Черниговский, “Русские святые”, т. I, стр. 182-184.
  16. Соловьев С. М., “История России”, кн. IV, стр. 312, 1081, 1362, 1363, 1444-1453.
  17. Автобиографическая записка изд. Бартеневым.
  18. Материалы для биографии преосвященного Арсения, указы о нем, дела его. (“День”, 1862, NN 15, 16, 19, 25; 1864, NN 39-40).
  19. “Чтение в Моск. общ. истор. и древн.”, 1862, II, III; 1864, IV, 1875.
  20. “Летопись” Е.А.”, стр. 723.
  21. “Патриарх Сергий и его духовное наследство”, стр. 312.
  22. “Обзор рус. дух. лит.”, стр. 343.
  23. “Церковные вопросы в России или русское духовное ведом. Браила”, 1896, стр. 64.
  24. “Списки архиереев”, N 62,
  25. “Портреты имен. мужей Рос. Церкви”, М-1853, стр. 41-42.
  26. “Краткое истор. описание монастырей Архангельской епархии”. (Архангельский Николаевск. Карельск. м-рь, 1902, стр. 297-299, 313).
  27. “Сибир. Церковь”, N 184.
  28. “Православный собеседник”., 1874, июнь, стр. 92.
  29. -“- -“- 1875, март, стр. 228-254; стр. 392-418.
  30. -“- -“- 1897, январь, стр. 18.
  31. -“- -“- 1898, июль-август, стр. 177.
  32. -“- -“- 1907, сентябрь, стр. 449-490.
  33. -“- -“- 1914, июль, стр. 1018.
  34. “Русский Палом”., 1905, N 10, стр. 157-158.
  35. -“- -“-
  36. “Приб. к ЦВ”, 1905, N 46, стр. 1985-1986.
  37. -“- -“- N 17, стр. 728-729.
  38. “Русский Инок”, 1911, вып. 41-42, стр. 73-74.
  39. “Русская Старина”, 1874, август, стр. 778.
  40. -“- -“- 1875, март, стр. 657 п/стр.; ночб. стр. 587.
  41. -“- -“- 1876, т. XV, стр. 721-756.
  42. -“- -“- 1877, март, стр. 546.
  43. -“- -“- 1878, июль, стр. 474-475.
  44. -“- -“- 1879, апрель, стр. 731-752; май, стр. 1-34; август, стр. 577-608; сентябрь стр. 34; октябрь, стр. 176-177, 179.
  45. -“- -“- 1881, июнь, стр. 318.
  46. -“- -“- 1883, сентябрь, стр. 555-558.
  47. -“- -“- 1885, февраль, стр. 311-338.
  48. -“- -“- 1886, январь, стр. 3.
  49. -“- -“- 1888, март, стр. 755; февраль, стр. 419.
  50. “Исторический Вестник”, 1874, июнь, стр. 92.
  51. -“- -“- 1875, март, стр. 228-254; апрель, стр. 392-418.
  52. -“- -“- 1882, март, стр. 527-528.
  53. -“- -“- 1884, февраль, стр. 433; т. 17, стр. 370, п/стр. 1; октябрь, стр. 14, 19 п/стр. 1.
  54. -“- -“- 1885, март, стр. 726-727; октябрь, стр. 100-101.
  55. -“- -“- 1887, январь, стр. 136-142; май, стр. 475.
  56. -“- -“- 1888, февраль, стр. 424 п/стр. 2, 426 п/стр. 2; март, стр. 755-759.
  57. -“- -“- 1895, август, стр. 402, 407-408.
  58. -“- -“- 1896, апрель, стр. 181-182.
  59. -“- -“- 1904, февраль, стр. 702.
  60. -“- -“- 1905, июнь, стр. 907.
  61. “Православное Обозрение”, 1865, февраль, стр. 67.
  62. “Русский Архив”, 1895, кн. 1-я, N 4, стр. 478, п/стр. 2; стр. 558; кн. 2-я, N 5, стр. 6-8, 11, N 6, стр. 244 п/с, 244-247; N 10, стр. 10, п/с 1.
  63. -“- -“- 1904, кн. 3-я, N 11, стр. 392-395.
  64. -“- -“- 1905, кн. 1-я, N 1, стр. 114.
  65. “Переписка епископа Нила с епископом Иеремией о месте кончины Арсения Мацеевича”. “(Рус. Архив”, 1901, кн. 1, стр. 41-44.).
  66. “Жития святых на русск. языке”, кн. 1-я, изд. 2-е, М-1903, введение, стр. XXIX.
  67. “Соврем. летоп.”, 1862, NN 32, 49, 50.
  68. “Сборн. русск. истор. общ.”, т. VII.
  69. “Обозрение епархии преосвященным Ионафаном епископом Ярославск. и Рост.”. Ярославль, 1881, стр. 82, 182, 257.
  70. “Архангельск. губернские Ведомости”, 1875, NN 24-26.
  71. Энциклоп. словарь, т. I, стр. 459 (ст. Пекарского).
  72. Петров Л., “Словарь”, стр. 27.
  73. “Зритель”, 1862, N 23.
  74. ЖПБ, т. II доп., стр. 842-845.
  75. НД, стр. 111, 24, 54.
  76. ЖМП, 1944, декабрь, стр. 53-57.
  77. БЭЛ, т. I, стр. 1062-1063.
  78. БЭС, т. I, стр. 231-232; т. II, стр. 2167, 2403.
  79. БЭЮ, т. II, стр. 98-99.
  80. ЭС, т. II, стр. 172-173; т. XXIX, стр. 334.
  81. РБС, т. II, стр. 311.

Житие Арсения Мацеевича, митрополита Ростовского

Имя этого архиерея могло затеряться в истории, так и не обретя вечной славы в сонме святых. Так уж сложилось, что при монархии не любили упоминать о непокорных. А в атеистические годы и вовсе уничтожалась память о тех, кто являлся блюстителем чистоты истинной веры. Но по воле Божьей владыка Арсений был канонизирован и сегодня считается священномучеником, ревностным проповедником и борцом за права Православной Церкви XVIII века.

Православное воспитание

Арсений Мацеевич, которого в миру звали Александром, происходил из рода польских шляхтичей. Он родился в семье православного священника в 1697 году. Родным городом Мацеевича был Владимир-Волынский. Источники сообщают, что начальное образование мальчик получил в Польше. В 1715 году он отправился учиться в Киевскую Духовную Академию, которую успешно окончил.

Получив впоследствии сан иеромонаха, Арсений отправился в длительное путешествие. Он побывал в Устюге, Холмогорах и Соловецком монастыре. В рамках своих поездок, отец Арсений встречался с заточенными староверами и подолгу с ними беседовал. Итогом этих разговоров стало его произведение «Увещевание к раскольнику».

В течение четырех последующих лет он ездил по просторам России с экспедицией, которая направлялась в Камчатку. По возвращении его направили к члену Синода, Амвросию (Юшкевичу), который на то время являлся одним из высших лиц церковной иерархии.

Эта встреча оказала немалое влияние на дальнейшую судьбу Арсения. Он стал митрополитом Тобольским и всея Сибири. В новой для себя роли святитель развернул масштабную борьбу с притеснителями новокрещенных инородцев Сибири, а также всячески настаивал на том, чтобы светские суды не вмешивались в дела церковного характера.

Членство в Синоде

Однако климатические суровые условия Сибири очень негативно сказались на здоровье митрополита — он заболел цингой. Когда на престол взошла Елизавета Петровна, Мацеевича перевели на ростовскую кафедру. В тот же период его назначили членом Священного синода. Получив определенную власть и влияние, владыка Арсений начинает высказывать свой протест против существующей синодальной системы. По его мнению, в Синоде не должны присутствовать светские чины и вообще синодальный строй не имеет канонической основы.

Важно! Мацеевич настаивает перед Екатериной II на необходимости вернуть патриаршество. Первым письменным свидетельством протеста по отношению к светской власти того времени стала записка митрополита «О благочинии церковном».

Напряженность в отношениях Арсения Мацеевича и действующей монархии с органами государственного управления еще больше усугубилась, когда начали выходить указы об ограничении прав управления земельными угодьями для монастырей и церквей. Эти новшества негативно восприняло духовенство высшей иерархии.

В 1763 году 9 февраля владыка провел в Ростове чин отлучения всех, кто решился посягать на права церквей и обителей, отбирая у них то, что было принесено в дар «боголюбцами» прошлых веков. Такую дерзость святителя императрица долго терпеть не могла.

Апогеем стала подача в Синод Арсением двух донесений, о которых тут же сообщили царице, называя митрополита оскорбителем ее величества. Екатерина II велела разобраться с неугодным владыкой синодальному суду. Суд признал Арсения виновным и приговорил его к ссылке в Николо-Корельский монастырь. Митрополита разжаловали в сан обычного монаха.

Ссылка

Находясь в ссылке, Мацеевич не мог смириться с политикой императрицы. Он жестко критиковал ее и высказывал сомнения относительно законности ее присутствия на престоле. В результате против Арсения возбудили дело с политической окраской в 1767 году. Его лишили монашества, разжаловав до крестьянина, и отправили в Ревельский каземат отбывать пожизненное заключение под именем Андрея Враля.

Здесь священномученик Арсений и встретил свою смерть в 1772 году в последний день зимы. Примечателен тот факт, что, когда Мацеевич умирал, он попросил позвать к нему священника, чтобы причаститься Святых Христовых Таинств. Местный батюшка прибыл в каземат и вошел в камеру умирающего. Но не прошло и нескольких секунд, как он выскочил из комнаты в сильном волнении и сказал стоящему у камеры конвоиру, что он не имеет права исповедовать и причащать лицо высшей церковной иерархии.

Оказалось, что священник, войдя к Арсению, увидел не простого заключенного, а владыку в богатом облачении. Это чудесное видение подтвердило тот факт, что митрополит посвятил свою жизнь богоугодному делу, и на небесах ему была уготована вечная слава.

Дни памяти и мощи

Почитание памяти священномученика Арсения Ростовского приходится на 28 февраля по старому стилю. По-новому — 12 марта в високосный год, и 13 марта в не високосный.

Важно! Украинская Православная Церковь канонизировала Мацеевича, как новомученика, в 2004 году.

Святые мощи митрополита Арсения Ростовского покоятся в храме св. Николая города Таллин, по адресу: ул. Вена, 24.

Почитание

Вся жизнь митрополита Арсения — это была борьба с раскольниками и вольнодумцами. О нем говорили, что он был человек сдержанного образа жизни и большой строгости. Сила характера, упрямство и глубокая вера в правоту своего дела не дали сломаться ему под гнетом царского недовольства и восстания собратьев по вере. Он был непреклонен в своих взглядах до конца жизни.

Как проповедник и просветитель, Арсений Мацеевич сделал очень многое для народа. В борьбе с раскольничеством часто больше рассчитывал на действенность грубой силы, чем на уговоры. И, хотя его предшественник Дмитрий Ростовский, действовал совершенно противоположными методами, владыка глубоко чтил святого и даже содействовал обретению его мощей.

Однако главным фактором, определившим трагическую судьбу Мацеевича, все же был протест против изъятия монастырских земель. Простой люд любил своего пастыря и очень сочувствовал ему, считая митрополита честным, правдивым поборником справедливости.

Труды

На сегодняшний день известны следующие сочинения владыки, изданные при жизни:

  • «Увещание» раскольнику игумену Иоасафу;
  • Слово в день Петра и Павла;
  • Слово в день восшествия на престол Елизаветы Петровны;
  • «Феофилактово обличение поморским ответам».

После кончины святителя в свет вышли:

  • Дополнение обличения ответов раскольнических, пустосвятами Выгорецкими в 1723 году предложенных;
  • Доношения Арсения в Св. Синод.

Также сохранились рукописи Мацеевича проповеднического характера.

Мужественность этого человека и огромная внутренняя сила удивительным образом сочетались со смирением перед лицом страданий. Проведя последние земные дни в тесном каменном чулане, Арсений ни на минуту не усомнился в правильности своих поступков. Ведь для него на первом месте всегда был Бог и за его имя он сознательно принял мучения, до последнего вздоха отстаивая православие.

АРСЕНИЙ (МАЦЕЕВИЧ)

Митр. Арсений (Мацеевич)

Арсений (Мацеевич) (1697 – 1772), митрополит Ростовский, священномученик

Память 28 февраля, в Соборах Киевских и Эстонских святых

В миру Мацеевич Александр, родился в 1697 году [1] в городе Владимире Волынском в семье православного священника, ведшего свой род из польской шляхты.

Начальное образование получил в Польше.

В 1718 году вернулся в академию и по окончании ее в 1723 году оставлен проповедником и посвящен в иеромонаха.

В 1728-1729 годах проживал на послушании в Киево-Печерской лавре и Черниговском Ильинском монастыре.

В 1730 г. был вызван в Тобольск митрополитом Антонием (Стаховским), в 1733 году совершил путешествие в Устюг, Холмогоры и Соловецкий монастырь, где полемизировал с заключенными там раскольниками и по поводу этой полемики написал “Увещание к раскольнику” [2].

В 1734 году назначен в Камчатскую экспедицию для открытия морского пути на Камчатку.

В 1736 году взят под стражу и привезен из Пустозерска в адмиралтейскую коллегию по секретному делу, но признан невиновным.

В 1737 году по болезни уволен от флотской службы и определен при епископе Вологодском Амвросии (Юшкевиче), занимавшем в то время первенствующее место в церковной иерархии.

С 1738 года – соборный иеромонах синодального дома и законоучитель гимназии при Академии наук.

Митрополит Тобольский

26 марта 1741 года хиротонисан во епископа Сибирского и Тобольского с возведением в сан митрополита. Во время пребывания своего в Тобольске преобразовал местную архиерейскую канцелярию в консисторию и защищал новокрещенных инородцев от притеснений воевод, а духовенство — от вмешательства светского суда. Но суровый сибирский климат вредно отразился на его здоровье, и он, вскоре по воцарении Елизаветы Петровны, попросился в Ростов.

На Ростовской кафедре

28 мая 1742 года переведен в Ростов и назначен членом Святейшего Синода, но присягу на это звание не захотел принимать и, представившись в Москве императрице Елизавете Петровне, отправился прямо в Ростов.

В 1747 году митрополиту Арсению было повелено открыть славяно-латинскую семинарию, преобразованную затем в Ярославскую духовную семинарию, в Ярославском Спасо-Преображенском монастыре.

В 1752 году митрополит Арсений был организатором открытия мощей святителя Димитрия Ростовского.

Строгий к подчиненным, не терпящий ни малейшего проявления иномыслия, митр Арсений становится в резкую оппозицию с светской властью. Он игнорирует постановления Духовного регламента, отказывает в помещении инвалидов в монастырях своей епархии, вместе с Амвросием (Юшкевичем) настаивает перед императрицей на удалении светских чинов из Синода и мечтает уже о восстановлении патриаршего престола. Исполняя поручение Св. Синода и исправляя сочинение Феофилакта Лопатинского “Обличение неправды раскольничьей”, он в своем дополнении к последнему проводит взгляды Иосифа Волоцкого; в своих “Возражениях на пашквиль лютеранский, нареченный Молоток на камень веры” [6] он требует восстановления патриаршества и выступает в защиту монашества.

Еще более обострились отношения его к светской власти, когда в конце царствования Елизаветы Петровны, Петра III и Екатерины II распоряжения, направленные к ограничению монастырей в управлении их имуществами, вызвали сильное негодование в высшем духовенстве и на митр. Арсения последнее смотрело как на единственного человека, способного вступить в открытую борьбу с правительством. И он не обманул этих надежд. 9 февраля 1763 г. митр. Арсений совершает в Ростове чин отлучения с некоторыми прибавками, направленными против “насильствующих и обидящих святыя Божии церкви и монастыри”, которые “принимают данные тем от древних боголюбцев имения” и т. п., а в марте того же года он посылает два донесения в Синод, составленные в том же духе [7].

По словам секретаря митрополита Арсения, еще во время царствования императора Петра III (1761-1762) митрополит писал ему какое-то послание, подтвержденное ссылками на пророческие книги Священного Писания. По-видимому, письмо это было составлено не только умно, “вышним разумом”, но и очень резко, так как Петр III, выслушав его, пришел в крайнее раздражение. Схимонах Лука, которому было поручено отвезти письмо, поплатился за это несколькими неделями заключения под караул, а о митрополите Арсении в то время никакого решения не было.

По восшествии на престол императрицы Екатерины II митрополит Арсений писал и ей. Секретарь митрополита Иван Волков не раз предупреждал его об опасной попытке изменить планы правительств, но всегда получал ответ митрополита, что он решил действовать именно таким образом. При этом митрополит намекал, что надеется на поддержку других лиц, но каких именно, не называл.

Лишение сана и ссылка

Святейший Синод доложил императрице о митр. Арсении как “оскорбителе ее величества”, и Екатерина предала его суду Синода “за превратные и возмутительные толкования св. Писания и посягательство на спокойствие поданных”.

В Ростов были посланы солдаты под командой гвардии поручика Дурново, и вечером накануне Вербного воскресения митрополит Арсений был взят под стражу и отправлен в Санкт-Петербург. Увезли его так быстро, что “едва ли успели положить для дороги и самонужнейшие вещи и платье” и в дороге обращались с ним с большой грубостью, не позволяя сойти с саней даже по естественной надобности.

14 апреля 1763 года он был привезен на суд Святейшего Синода. На суде митрополит Арсений держался твердо, в ответах был находчив, смел и даже весьма резок. Говорили, что он в это время прозорливо предсказал участь своего главного противника митрополита Новгородского Димитрия (Сеченова) (“язык твой для меня был острее меча, им задохнешься и умрешь”) и других своих судей. Императрице Екатерине II он сказал, что она не удостоится христианской кончины (она, как известно, умерла внезапно).

Суд приговорил митрополита Арсения к лишению сана. С него в присутствии императрицы сняли архиерейские одежды, и он был отвезен сперва в Белозерский Ферапонтов монастырь, потом в Николо-Корельский монастырь, и наконец, в Анзерский скит Соловецкого монастыря.

Но и там, отданный под стражу, с запрещением давать ему бумагу и чернила, он не смирился. Он продолжал неодобрительно отзываться об отобрании монастырских имуществ, выражал сомнение в правах Екатерины на престол, сочувствие великому князю Павлу Петровичу и т.п. Обаянием своей сильной личности он привлек на свою сторону не только архимандрита с братией, но и приставленный к нему караул с их начальником подпрапорщиком Алексеевским. В их присутствии он говорил “крамольные речи” о том, что императрица Екатерина II “наша не природная, да и не тверда в законе нашем и не надлежало ей престола принимать”. Говорил о правах на престол Иоанна Антоновича, замечая при этом: “Лучше было, кабы ее величество за него вступила в супружество, то бы-де ей уже и престол следовал, а ее величество с ним не в ближнем родстве. И Синод бы дозволить мог”. Лучше-де ей за Иоанна Антоновича идти, нежели за Орлова.

Дело кончилось тем, что был послан донос, в котором говорилось, что архимандрит монастыря почитает монаха Арсения за первого члена Синода, целует его руку, даже приказывает читать в церкви его слова, поучительные его сочинения с некоторыми толкованиями оскорбительными.

Лишение монашества, заключение в крепость и кончина

14 октября 1767 года он был лишен монашества и под именем Андрея Враля сослан в “камчадалы”, в Верхнеудинский острог. Не доехав до Вологды, получил новый приговор – отправиться в Ревельскую крепость, в каземат на водяных воротах, представлявший из себя почти могилу в 10 футов длины и 7 ширины. Его одели в арестантский халат.

Скончался 28 февраля 1772 года. Погребен в приходской церкви Ревеля (по преданию, под амвоном главного алтаря Никольской церкви на улице Вене).

Почитание и прославление

Вся жизнь митрополита Арсения представляет непрерывную борьбу то с раскольниками и вольнодумцами, то с духовной и светской властью, то с личными врагами и гонителями. В его поступках отразился его твердый до упорства и прямой до упрямства характер, который не уступал силе и не поддавался власти, когда действия их были несогласны с его убеждениями и правилами. Его личных убеждений не поколебали ни царский гнев, ни восстание на него собратий, ни лишение святительского сана, ни пребывание в мрачной тюрьме, ни угрожавшая ему смертная казнь.

“Жизни митрополит был воздержной, а характером, видно, строгий”, – говорится в воспоминаниях о нем.

Он много потрудился в деле народного просвещения, был ревностный проповедник и горячий защитник православия против лютеран и раскольников-старообрядцев. В борьбе с последними он поступал как человек своего жестокого времени, больше надеясь на грубую силу. Не щадя себя, когда сильные мира сего оказались против него, он, пока сам был сильным, тоже не считал возможным щадить своих противников. Он не доверял даже гражданским начальникам, обвиняя их в “знатном прихлебстве”. Когда дело касалось богатых и почетных раскольников, то он своею властью подолгу держал их в заключении, несмотря на жалобы, подаваемые на него духовным и светским властям. “Для вразумления” раскольников он применял меры, прямо противоположные тем, которыми пользовался его предшественник на кафедре святитель Димитрий Ростовский, действовавший “путем кротости и силой своих увещаний”. В то же время митрополит Арсений глубоко чтил святителя Димитрия, добился открытия его мощей и составил его житие.

Но основное, что доставило митрополиту Арсению известность и что явилось причиной его трагической судьбы, была его борьба против изъятия земель и крестьян у монастырей и архиерейских домов. Обрекши себя на жертву за право собственности духовенства, митрополит Арсений действовал не тайно, не ухищренно, но прямо и открыто, писал и говорил смело, потому что смотрел на дело свое, как на дело Божие.

Народ сострадал о нем, как о несчастном пастыре, считал его правдивым, благочестивым, ревностным поборником православия. О нем сохранилось несколько преданий, одно из них мы здесь приводим.

Сщмч. Арсений, митр. Ростовский

В связи с тем, что митрополит Арсений был лишен святительского сана по политическим мотивам, на последней сессии Поместного Собора Русской Православной Церкви, состоявшейся 15/28 июня 1918 года, он был восстановлен в сущем сане.

Труды

  • “Увещание” раскольнику игумену Иоасафу, предложенное в 1734 году. (“Православный собеседник”, 1861 г.).
  • “Феофилактово обличение поморским ответам”. М-1745.
  • “Дополнение обличения ответов раскольнических, пустосвятами Выгорецкими в 1723 году предложенных”. (“Православный собеседник”, 1861 г.
  • “Возражение на пасквиль лютеранский, называемый молоток”.
  • В библиотеке Ярославской семинарии хранилось 12 томов поучений Арсения, которых насчитывалось до 217, говоренные в период 1746-1761 годов.

Литература

  • Попов М. С. священник. “Арсений Мацеевич и его дело”. СПБ, 1912.
  • Титов, “Летопись о Ростовских архиереях”.
  • Морошкин, “Обзор литерат. об Арсении Мацеевиче”. Библиография, 1886, NN 2, 3, 4.
  • Толстой М. “Древн. святыни Ростова Великого”. Изд. 2-е, М-1860, стр. 26, 41, прил., стр. 26, 27.
  • Фон Эдинг Борис, “Ростов Великий”, “Углич”, памятники худ. старины. Москва, стр. 37-42.
  • Поселянин Е., “Русская Церковь и русск. подвижники XVIII и XIX веков”. СПБ-1905, стр. 119-139.
  • Григоревский М., “Николаевский, Корельский 3 кл. монастырь”. Архангельск, 1898, стр. 19-21, 35.
  • Зверинский, т. I, N 504, стр. 265, N 547, стр. 2.
  • Строев П., стр. 318, 334.
  • Денисов, стр. 5-7, 288, 294-296, 600-609.
  • Толстой Ю., N 62.
  • Булгаков, стр. 1415, 1418.
  • Голубинский, стр. 157, 427, 557.
  • Барсуков Н., стр. 56.
  • Филарет Черниговский, “Русские святые”, т. I, стр. 182-184.
  • Соловьев С. М., “История России”, кн. IV, стр. 312, 1081, 1362, 1363, 1444-1453.
  • Автобиографическая записка изд. Бартеневым.
  • Материалы для биографии преосвященного Арсения, указы о нем, дела его. (“День”, 1862, NN 15, 16, 19, 25; 1864, NN 39-40).
  • “Чтение в Моск. общ. истор. и древн.”, 1862, II, III; 1864, IV, 1875.
  • “Летопись” Е.А.”, стр. 723.
  • “Патриарх Сергий и его духовное наследство”, стр. 312.
  • “Обзор рус. дух. лит.”, стр. 343.
  • “Церковные вопросы в России или русское духовное ведом. Браила”, 1896, стр. 64.
  • “Списки архиереев”, N 62,
  • “Портреты имен. мужей Рос. Церкви”, М-1853, стр. 41-42.
  • “Краткое истор. описание монастырей Архангельской епархии”. (Архангельский Николаевск. Карельск. м-рь, 1902, стр. 297-299, 313).
  • “Сибир. Церковь”, N 184.
  • “Православный собеседник”., 1874, июнь, стр. 92.
  • -“- -“- 1875, март, стр. 228-254; стр. 392-418.
  • -“- -“- 1897, январь, стр. 18.
  • -“- -“- 1898, июль-август, стр. 177.
  • -“- -“- 1907, сентябрь, стр. 449-490.
  • -“- -“- 1914, июль, стр. 1018.
  • “Русский Палом”., 1905, N 10, стр. 157-158.
  • -“- -“-
  • “Приб. к ЦВ”, 1905, N 46, стр. 1985-1986.
  • -“- -“- N 17, стр. 728-729.
  • “Русский Инок”, 1911, вып. 41-42, стр. 73-74.
  • “Русская Старина”, 1874, август, стр. 778.
  • -“- -“- 1875, март, стр. 657 п/стр.; ночб. стр. 587.
  • -“- -“- 1876, т. XV, стр. 721-756.
  • -“- -“- 1877, март, стр. 546.
  • -“- -“- 1878, июль, стр. 474-475.
  • -“- -“- 1879, апрель, стр. 731-752; май, стр. 1-34; август, стр. 577-608; сентябрь стр. 34; октябрь, стр. 176-177, 179.
  • -“- -“- 1881, июнь, стр. 318.
  • -“- -“- 1883, сентябрь, стр. 555-558.
  • -“- -“- 1885, февраль, стр. 311-338.
  • -“- -“- 1886, январь, стр. 3.
  • -“- -“- 1888, март, стр. 755; февраль, стр. 419.
  • “Исторический Вестник”, 1874, июнь, стр. 92.
  • -“- -“- 1875, март, стр. 228-254; апрель, стр. 392-418.
  • -“- -“- 1882, март, стр. 527-528.
  • -“- -“- 1884, февраль, стр. 433; т. 17, стр. 370, п/стр. 1; октябрь, стр. 14, 19 п/стр. 1.
  • -“- -“- 1885, март, стр. 726-727; октябрь, стр. 100-101.
  • -“- -“- 1887, январь, стр. 136-142; май, стр. 475.
  • -“- -“- 1888, февраль, стр. 424 п/стр. 2, 426 п/стр. 2; март, стр. 755-759.
  • -“- -“- 1895, август, стр. 402, 407-408.
  • -“- -“- 1896, апрель, стр. 181-182.
  • -“- -“- 1904, февраль, стр. 702.
  • -“- -“- 1905, июнь, стр. 907.
  • “Православное Обозрение”, 1865, февраль, стр. 67.
  • “Русский Архив”, 1895, кн. 1-я, N 4, стр. 478, п/стр. 2; стр. 558; кн. 2-я, N 5, стр. 6-8, 11, N 6, стр. 244 п/с, 244-247; N 10, стр. 10, п/с 1.
  • -“- -“- 1904, кн. 3-я, N 11, стр. 392-395.
  • -“- -“- 1905, кн. 1-я, N 1, стр. 114.
  • “Переписка епископа Нила с епископом Иеремией о месте кончины Арсения Мацеевича”. “(Рус. Архив”, 1901, кн. 1, стр. 41-44.).
  • “Жития святых на русск. языке”, кн. 1-я, изд. 2-е, М-1903, введение, стр. XXIX.
  • “Соврем. летоп.”, 1862, NN 32, 49, 50.
  • “Сборн. русск. истор. общ.”, т. VII.
  • “Обозрение епархии преосвященным Ионафаном епископом Ярославск. и Рост.”. Ярославль, 1881, стр. 82, 182, 257.
  • “Архангельск. губернские Ведомости”, 1875, NN 24-26.
  • Энциклоп. словарь, т. I, стр. 459 (ст. Пекарского).
  • Петров Л., “Словарь”, стр. 27.
  • “Зритель”, 1862, N 23.
  • ЖПБ, т. II доп., стр. 842-845.
  • НД, стр. 111, 24, 54.
  • ЖМП, 1944, декабрь, стр. 53-57.
  • БЭЛ, т. I, стр. 1062-1063.
  • БЭС, т. I, стр. 231-232; т. II, стр. 2167, 2403.
  • БЭЮ, т. II, стр. 98-99.
  • ЭС, т. II, стр. 172-173; т. XXIX, стр. 334.
  • РБС, т. II, стр. 311.

Использованные материалы

[1] По другим данным в 1696 году.

[2] Напечатано в “Правосл. собеседнике” 1861 г., т. III

[3] В старых документах его фамилия писалась как через Е, так и через И; такая вариативность вообще не являлась редкостью в написании фамилий.

[4] ЧОИДР.1862.Кн. II. Смесь. С.3 – П.В.Знаменский, “Приходское духовенство в России”, СПб, 2003, С.595

[5] П.В.Знаменский, “Приходское духовенство в России”, СПб, 2003, с. 594

[6] в извлечении напеч. у Чистовича, “Феофан Прокопович”, стр. 386—407

[7] напеч. в “Чтениях Моск. общества истории”, 1862 г., т. II и III

АРСЕНИЙ

(Мацеевич Александр Иванович; 1697, г. Владимир-Волынский – 28.02.1772, Ревель (совр. Таллин)), сщмч. (пам. 28 февр., в Соборе Ростово-Ярославских святых и в Соборе святых Эстонской земли), митр. Ростовский и Ярославский. Род. в семье униатского священника из польск. шляхетского рода. Первоначальное образование получил в школе родного города и Львовской католич. академии. В 1715 г. поступил в Киевскую академию.

В июне 1734 г. в Архангельске была снаряжена Северная морская экспедиция по р. Оби для открытия морского пути из России на Камчатку под руководством капитана В. Беринга. По предложению архиеп. Германа (Купцевича) А. был назначен в состав экспедиции и в 1734-1737 гг. совершил 4 плавания в сев. морях. В нач. 1736 г. вместе с лейтенантами Муравьёвым, Павловым и др. участниками экспедиции «по некоторому секретному делу» А. был доставлен из Пустозёрского острога в Адмиралтейц-коллегию, признан невиновным. Во время путешествий А. заболел цингой и 25 янв. 1737 г. получил увольнение от флотской службы. Святейший Синод намеревался послать А. в составе рус. миссии в Лондон, но по причине незавершенности «Пустозёрского дела» прикомандировал его к Вологодскому еп. Амвросию (Юшкевичу). В 1738 г. А. был назначен законоучителем привилегированного Кадетского сухопутного корпуса в С.-Петербурге и по этой причине представил в Синод автобиографическую «сказку» (справку), в к-рой писал, что «в подозрении никаком никогда не бывал и ныне за собою подозрения не имеет» и дважды (в 1730 и 1731) присягал императрице Анне Иоанновне. С 13 сент. 1738 г. А. состоял экзаменатором ставленников при членах Синода и увещевателем отступников от Православия, 23 сент. 1739 г. назначен также законоучителем в гимназии при АН. Проявил себя строгим ревнителем Православия. В 1738 г. ему было поручено увещание перешедшего в иудаизм капитан-лейтенанта флота А. В. Возницына, к-рый вместе «со своим совратителем» Борухом Лейбовым был казнен сожжением на костре (ПСЗ. Т. 10. № 7, 612). В 1740 г. по распоряжению Новгородского архиеп. Амвросия (Юшкевича) А. находился в Новгороде для обучения ставленников.

19 февр. 1741 г. А. и архим. Тимофей (Максимович) были представлены правительнице Анне Леопольдовне как кандидаты на Тобольскую кафедру. При поддержке первоприсутствующего в Синоде архиеп. Амвросия (Юшкевича) предпочтение было отдано А. 10 марта 1741 г. он был назначен, 13 марта наречен, 15 марта в ц. Казанской иконы Божией Матери хиротонисан в митрополита Тобольского и Сибирского архиеп. Амвросием (Юшкевичем), епископами Псковским Стефаном (Калиновским) и Суздальским Симоном (Тихомировым). В епархию выехал осенью того же года, перенес тяжелую болезнь в г. Верхотурье и прибыл в Тобольск 18 дек. 1741 г. Вступил в острый конфликт с томским воеводой Миклашевским и губернатором Шиповым по вопросу о подсудности духовенства светской власти, в частности из-за принуждений со стороны властей к нарушению тайны исповеди. В донесениях в Синод А. писал о чинимых властями препятствиях в деле Крещения вогулов, о злоупотреблениях со стороны канцелярии Главного правления сибирских и казанских заводов по отношению к духовенству. Непосредственно императрице сообщал о бедности мон-рей епархии, критиковал указы Коллегии экономии, к-рая определяла на жительство в мон-ри офицеров, содержавшихся на средства, выделявшиеся для насельников.

Высочайшим указом от 5 дек. 1741 г. А. был вызван в С.-Петербург, 10 февр. след. года выехал из Тобольска в Москву на коронацию императрицы Елизаветы Петровны. 5 апр. 1742 г. архиеп. Амвросий (Юшкевич) и А. подали императрице проект восстановления патриаршества – записку «О благочестии церковном». В 1-й части записки авторы критиковали систему управления Русской Церкви с т. зр. церковного права и доказывали, что институт Святейшего Синода в отсутствие Патриарха не имеет канонической основы. Во 2-й части описывались «нападки и грабительства» Коллегии экономии. 10 мая 1744 г. А. и архиеп. Амвросий, приглашенные императрицей на совет о мерах по борьбе с расколом, подали на Высочайшее имя 2-й проект восстановления патриаршества, аргументируя его тем, что при синодальном правлении победить раскол невозможно, поскольку синодальные собрания отвлекают архиереев от управления епархиями, а Коллегия экономии разоряет Церковь. 15 июля 1744 г. управление церковными вотчинами было передано из ведения Коллегии экономии Святейшему Синоду. Выступления А. и архиеп. Амвросия были первым открытым протестом российских иерархов против синодальной системы управления Церковью.

Указом императрицы от 28 мая 1742 г. А. был назначен митрополитом Ростовским и Ярославским и членом Святейшего Синода, с к-рым А. неоднократно вступал в конфликты. Святитель отказался произнести формулу присяги на звание члена Синода, составленной архиеп. Феофаном (Прокоповичем), считая унизительным для архиерейского сана слова: «Исповедаю же с клятвою крайнего судию сея коллегии (Синода.- А . А .) быти самую всероссийскую монархиню, государыню нашу всемилостивейшую». Взамен А. предлагал: «Исповедаю же с клятвою крайнего судию и законоположителя духовного сего церковного правительства быти Самого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, полномощного Главу Церкви и Великого Архиерея и Царя, надо всеми владычествующего и всем имущего посудити – живым и мертвым». В термине «крайний судия», примененном к императрице, А. видел «излишнее ласкательство во унижении к лицу или отвержение Крайнего Судии – Самого Христа». Несмотря на то что императрица разрешила А. этих слов не произносить, он присяги так и не принес и просил императрицу «помиловать меня раба твоего и богомольца – отпустить в Ростовскую епархию мою». Елизавета исполнила его просьбу. 1 марта 1743 г. Синод послал А. запрос о неприятии им формулы архиерейской присяги и о внесении в формулу присяги исправлений, А. удалось объяснить дело лично императрице. В нач. 1743 г. А. получил выговор от Синода за отступление от принятого в Великороссии архиерейского Чиновника. В донесениях Синоду от 17 апр. и 1 дек. 1743 г. святитель был вынужден давать объяснения в связи с тем, что «нарицал» первого иеродиакона архидиаконом, следуя обычаю, принятому в Киеве, Чернигове и Переяславе. Весной 1743 г. А. отказался принять в ярославский в честь Преображения Господня мон-рь сосланного на смирение колодника. При этом писал Синоду, что «монастыри устроены и снабдены награждением для богоугодного пребывания честных, беспорочных и неподозрительных лиц, вечного спасения желающих, и суть потому места святые и освященные на всегдашнюю службу Богу, а не для содержания сумасбродов, воров и смертных убийц-колодников». За употребление выражений «поносительных и уразительных» 31 апр. 1743 г. Синод объявил А. выговор. Святитель резко выступал против планов размещения отставных солдат при храмах и мон-рях для поддержания порядка. В своем донесении Сенату указывал, что «не столько уже в монастырях обретается монахов, сколько солдат» и на содержание солдат у епархии нет средств. В донесениях Синоду А. называл в качестве основной причины роспуска в 1742 г. славяно-латинской школы необходимость содержания отставных военных, тяжким бременем лежавшую на мон-рях епархии. В 1745 г., после выговора, полученного от Синода, А. решил уйти на покой, но императрица не дала на это согласия.

В 1-й год пребывания на Ростовской кафедре А. издал инструкции, обязывавшие благочинных наблюдать за тем, чтобы во время богослужения «в храме пение было не мятежное и чтение по новоисправленным печатным книгам». Приходским священникам были разосланы письменные повеления А. обучать прихожан молитвам и поведению в храме, разъяснять Символ веры, следить за соблюдением прихожанами постов и праздников, принимать все меры, «дабы везде в церквах святых было всегда благочиние и чистота»; овдовевшие священники в обязательном порядке должны были принять постриг. В период управления А. Ростовской епархией мн. священнослужители, уличенные в недостойном поведении или приверженности к суевериям, были запрещены в служении или извергнуты из сана; к нарушавшим церковное благочиние клирикам А. применял телесные наказания. В 1759 г. А. вступил в конфликт с назначенным ректором Ярославской ДС Владимиром Каллиграфом, в проповедях к-рого усмотрел «жидовство и кальвинизм». Во время частых объездов епархии А. старался устранить замеченные нарушения церковного благочиния: распорядился переписать «песьеглавые» образы св. Христофора в храмах, изъять апокрифические молитвы из Требников священнослужителей. Дисциплинарная строгость А. считалась образцовой, к его совету в затруднительных случаях не раз обращались др. архиереи, в т. ч. члены Синода. А. много сделал для повышения образовательного уровня священнослужителей епархии. Застав славяно-латинскую грамматическую школу в Ростове в состоянии крайнего упадка, в 1747 г. А. перевел ее в Ярославль, где, объединив со славяно-русской грамматической школой, основал ДС. А. обращал внимание Синода на тяжкий ущерб, причиняемый в ходе разборов духовенства, когда церковно- и священнослужители и их дети записывались в тягло или определялись в рекруты. В 1748 г. А. просил Синод о разрешении оставить 4395 р., подлежавших отсылке в Коллегию экономии, на нужды текущего ремонта обветшавших зданий Ростовской епархии. При этом он указывал, что доходы Ростовской кафедры составляют не более 7748 р. в год, а расходов на неотложные нужды требуется 32481 р. В 1749 г. за архиерейским домом и 2 приписанными к нему мон-рями числилось 16340 крестьян, с к-рых в Коллегию экономии требовалось вносить 3277 р. Именным указом от 30 сент. 1757 г. управление церковными вотчинами было передано отставным офицерам.

Строгость А. вызывала недовольство среди дворян и духовенства епархии. Не решаясь обвинить известного своей аскетической жизнью святителя в корысти, жалобщики, как правило, указывали, что А. по своей немощи не занимается делами епархии, а злоупотребления и мздоимство исходят от служителей архиерейского дома и управляющих консисторией.

А. проявил себя непреклонным борцом с расколом, неоднократно обращал внимание Синода и властей на опасные последствия проповеди расколоучителей, обвинял светские власти в потакании старообрядцам. Своей властью А. подолгу держал в заточении богатых и влиятельных купцов-раскольников. В авг. и сент. 1750 г. по распоряжению А. в г. Романове были разобраны 3 старообрядческие часовни, находившиеся в них иконы переписаны с троеперстным перстосложением. Вскоре А. пришлось оправдываться перед Синодом по жалобе старообрядца П. Волчкова, обвинившего архиерея в осквернении церквей и поругании образов. 12 февр. 1751 г. А. доносил Синоду, что в приходе Борисоглебской слободы существовала разобранная по его повелению часовня с иконой св. Параскевы Пятницы, весьма почитавшаяся раскольниками. 15 июня 1761 г. А. сообщал Синоду о самосожжении 63 старообрядцев при приближении военной команды Ярославской губернской канцелярии.

По благословению А. в 1743 г. был впервые совершен крестный ход из Ростова в Ярославль с чудотворной Владимирской иконой Божией Матери. В тот же год в торжественной процессии вокруг Рубленного города были обнесены мощи святых князей Василия и Константина Ярославских. По инициативе А. состоялось открытие и прославление мощей свт. Ростовского Димитрия (Туптало). 21 окт. 1752 г. А. лично освидетельствовал мощи свт. Димитрия, обретенные в ц. Зачатия Пресв. Богородицы ростовского Спасо-Иаковлевского мон-ря; для хранения мощей была сооружена каменная гробница. А. распорядился записывать все чудеса, совершавшиеся у гроба святителя, в специальные тетради. 1-я тетрадь с записями 22 чудес от гроба свт. Димитрия была передана духовнику императрицы Елизаветы прот. Ф. Я. Дубянскому, всего же в Синод было отправлено 7 тетрадей. В янв. 1757 г. мощи свт. Димитрия были обследованы комиссией Синода, в состав к-рой помимо А. входили Суздальский митр. Сильвестр (Гловатский) и архим. Симонова нового московского мон-ря Гавриил. 19 марта 1757 г. Синод постановил, что останки свт. Димитрия Ростовского «за самые святые мощи почитать должно», но одновременно предписал А. произвести в консистории тщательное расследование по фактам чудесных исцелений и представить отчеты. В ответ А. просил избавить его от этого поручения и указал, что подобными расспросами можно заронить в сердца необразованного народа смущение и что процедура расследования приведет к сокрытию чудес. 22 апр. 1757 г. последовал указ об открытии святых мощей, в 1758 г. Синод утвердил службу свт. Димитрию, составленную по просьбе А. Переславль-Залесским еп. Амвросием (Зертис-Каменским). При подготовке канонизации свт. Димитрия А. пришлось преодолеть как препоны со стороны архиереев – последователей архиеп. Феофана (Прокоповича), так и противодействие местных вождей старообрядчества, к-рые с распространением почитания свт. Димитрия утратили значительную часть своего авторитета в народе.

Богословские взгляды А. раскрылись в полемике, с одной стороны, с сочинениями архиеп. Феофана (Прокоповича), с др.- в обличении старообрядчества. В опровержение взглядов архиеп. Феофана А. написал «Возражения на пасквиль лютеранский, нареченный «Молоток на Камень веры»», выступив последовательным сторонником митр. Стефана (Яворского) в обличении протестантов. В 1745 г. по инициативе А. была издана 20 лет не публиковавшаяся кн. архиеп. Феофилакта (Лопатинского) «Обличение неправды раскольнической», к к-рой А. написал «Дополнение». Полемический талант А. отразился и в его многочисленных проповедях, значительная их часть посвящена обличению раскола и затрагивает актуальные для старообрядцев вопросы о священстве, конце света, приходе антихриста, церковном обряде. Др. часть проповеднического наследия А. составляют поучения, произнесенные в воскресные и праздничные дни, толкования на тексты Свящ. Писания и катехизические объяснения. А. привлекал материал как из рус. источников (сочинений преподобных Максима Грека, Иосифа Волоцкого, из Четьих-Миней, постановлений Стоглава, летописей, хронографов, Степенной книги, летописцев митр. Игнатия (Римского-Корсакова) и др. Ростовских архиереев), так и из иностранных и инославных (из Корана, Талмуда, сочинений Плиния, Барония, Агриппы, «Хроники» Матвея Стрыйковского). 217 проповедей А. сохранились в составе 12 рукописных томов (ГИМ. Увар. № 353/80; Гос. архив Ярославской обл. Собр. рукописных книг. № 229, 232, 273, 337, 566-571). А. владел богатой б-кой, к нач. 60-х гг. XVIII в. насчитывавшей 337 рукописей и книг, более половины собрания составляли издания на лат., греч., нем., польск. языках.

Заручившись поддержкой единомышленных архиереев и прибегнув к помощи канцлера А. П. Бестужева-Рюмина, А. удалось добиться от императрицы Елизаветы Петровны отклонения проекта готовящейся секуляризации церковных имуществ. По нек-рым (документально не подтвержденным) сведениям, А. энергично протестовал и против секуляризационных планов Петра III. После воцарения Екатерины II были изданы манифест (12 авг. 1762) и указ (29 нояб. 1762) об учреждении комиссии для обсуждения проблемы церковных имений; главной задачей комиссии было выяснение «истинных доходов от церковных имений» по критерию лучших хозяйств светских помещиков и соответственно этому учреждение «штатов», т. е. жалования из казны. С этой целью было предписано провести опись церковных имуществ. 9 февр. 1763 г., в неделю Торжества Православия, А. совершил праздничное богослужение с положенным анафематствованием еретиков, причем в текст анафематствования внес дополнение: «Вси насильствующии и обидящии св. Божии церкви и монастыри, отнимающе у них данная тем. имения яко крайние врази Божии да будут прокляти». На 2-й неделе Великого поста 1763 г. еп. Сильвестр (Страгородский), назначенный в Комиссию для обсуждения проблемы церковных имений, привез А. выданную Комиссии инструкцию императрицы, регламентировавшую управление церковными вотчинами. 6 марта 1763 г. А. отправил в Святейший Синод письмо, в к-ром подверг критике как манифест, так и инструкцию. В письме подчеркивалось, что до Петра III все правосл. князья и цари и даже татар. ханы признавали право церковной собственности. Критикуя часть инструкции, касавшуюся духовных школ, А. указывал на противоречие между изъятием у Церкви земель и требованием создания сети духовных учебных заведений. С возмущением реагируя на начатую офицерами опись церковных имений, 15 марта 1763 г. А. отправил в Синод 2-е доношение, в к-ром утверждал, что продолжение работы Комиссии приведет к оскудению благочестия в Церкви «не от татар и ниже от иностранных неприятелей, но от своих домашних, благочестивыми и сынами Церкви нарицающихся».

В обоих посланиях А. избегал нападок на императрицу, однако митр. Новгородский Димитрий (Сеченов), представивший ей от имени Синода доклад о первом письме, усмотрел в нем «оскорбление Ее Императорского Величества». Доклад митр. Димитрия, подписанный Московским митр. Тимофеем (Щербацким), С.-Петербургским архиеп. Гавриилом (Кременецким), Псковским еп. Гедеоном (Криновским) и Тверским еп. Афанасием (Вольховским), был передан «на высочайшую Ее Императорского Величества бесприкладную милость». Делу был придан политический оборот, и накануне Вербного воскресенья А. был арестован и под конвоем доставлен в московский Симонов мон-рь. Несмотря на то что шла Страстная седмица, 18 марта Екатерина послала записку ген.-прокурору А. И. Глебову с повелением немедленно начать допрос А., 14 апр. 1763 г. А. был предан суду Синода. Отвечая на поставленные судом вопросы, А. заявил: «В доношении своем 6 марта ничего к оскорблению Ее Императорского Величества быть не уповал, а все то писал по ревности и совести, чтобы не быть двоедушным». В докладной записке Синода императрице предлагалось: «Архиерейства и клобука лишить и послать в отдаленный монастырь под крепкое смотрение и бумаги, и чернил ему не давать» (РГИА. Ф. 796. Оп. 44. № 364). 28 апр. императрица утвердила решение Синода о лишении А. сана и ссылке в мон-рь. При этом Екатерина указывала: «От гражданского же суда и истязания мы, по человеколюбию, его освобождаем».

В процедуре снятия сана, состоявшейся в Синодальной палате в Московском Кремле, участвовали все члены Синода во главе с обер-прокурором А. С. Козловским. По преданию (изложенному в работе М. С. Попова), когда синодальный ризничий снимал с А. архиерейское облачение, святитель укорял участвовавших в суде архиереев, предсказав их кончину. Митр. Димитрию (Сеченову) он предрек: «Ты задохнешься от своего собственного языка» (митр. Димитрий скончался от апоплексического удара); еп. Амвросию (Зертис-Каменскому) – «Яко вол, ножем зарезан будеши», что произошло в 1771 г. при холерном бунте.

Местом ссылки А. был назначен Корельский во имя свт. Николая мон-рь (на берегу Белого м., близ Архангельска), где его поселили в тесной келье под алтарными сводами Успенской ц. 3 дня в неделю святитель трудился на «черных работах», рубил дрова, носил воду; по мон-рю и в храм разрешалось ходить лишь в сопровождении 4 солдат конвоя. В апр. 1763 г. по разрешению Синода из Ростова в Корельский мон-рь были доставлены личные вещи А.: мантия, 3 рясы, теплая одежда, посуда, очки, книги и др. Братия и игумен обители относились к А. с почтением, архим. Антоний сослужил с ним литургию как с архиереем, монахи брали у него благословение и слушали его проповеди, караульные солдаты почитали его как страдальца.

Священномученик Арсений Мацеевич, митрополит Ростовский и Ярославский

+7 (8452) 23 77 23

+7 960 346 31 04

Часть 1

Священномученик Арсений (Мацеевич) [1] происходил из бедной польской шляхты и был сыном униатского священника Иоанна Мацеевича, служившего в Спасской церкви во Владимире Волынском. Родился он в 1696 (или 97) году (согласно автобиографии 1738 года, в которой указано, что ему 42-й год). Во святом крещении был наречен Александром. Образование получил в академиях: Владимирской, Варенжской, Львовской и Киевской. Прибыв в Киев в 1715 г., Александр оставил униатство. Пробывши в Киевской академии не более одного года, он в 1716 году принимает постриг с именем Арсения в Новгород-Северском Спасском монастыре, где в сане иеродиакона получает должность проповедника и учителя латинского языка.

Здесь он проводит два года, которые стали лучшим временем его жизни (дважды, в 1745 и 1763 гг., он просил Святейший Синод поселить его на покое именно в этом монастыре). Но в 1718 году он вновь поступил в Киевскую академию “для слушания философии и богословия” и здесь в 1723 году принял сан иеромонаха. Окончив курс в 1726 году, иеромонах Арсений два года жил “в послушании” при архиепископе Варлааме (Вонатовиче) и был проповедником, а затем поселился в Киево-Печерской Лавре. Краткое время он пробыл в Черниговском Троицком Ильинском монастыре. К этому времени иеромонах Арсений был известен как образованный проповедник; тогда же, очевидно, сформировались его взгляды на светскую власть и на независимость от нее власти церковной.

В октябре 1729 года отец Арсений по вызову Тобольского митрополита Антония (Стаховского) едет в Сибирь для проповедывания слова Божия. В Москве он был представлен членам Святейшего Синода, от которого и получил благословение на проповедь. В Тобольске иеромонах Арсений прожил более двух лет, проповедуя и обучая ставленников; был духовником при архиерейском доме. В Сибири царили жестокие нравы; светская власть посягала на церковное имущество, не оказывала духовным лицам и самому архиерею должного уважения.

Обратно в Чернигов отец Арсений едет старым сибирским путем через Великий Устюг с заездом в Холмогоры и в Соловецкий монастырь, где находился тогда игумен Мошенского монастыря Иоасаф, сосланный туда за то, что не только сам перешел из Православия в раскол, но увлек за собою в раскол весь Мошенский монастырь. Арсений принял на себя попытку снова обратить раскольника в Православие; он приносил Иоасафу книги для вразумления, сам состязался с ним в словопрении и написал трактат под названием “Увещание бывшему Мошенскому игумену Иоасафу, за раскол в Соловецком в заключении содержащемуся. “. Однако увещание раскольника осталось напрасным.

В 1734 году была снаряжена морская экспедиция по реке Оби для открытия морского пути в Камчатку. В состав экспедиции требовался способный иеромонах. Архангельский архиепископ Герман (Купцевич) указал на отца Арсения; тот охотно согласился и совершил четыре северные экспедиции. Его путешествия прерывались по случаю следственного дела, в которое были замешаны некоторые лица, участвовавшие в экспедиции. За Арсением никакой вины не нашли. В экспедициях его уважали и любили, поскольку он умел заинтересовать слушателей проповедями и постоянно мирил ссорившихся между собой моряков.

После четвертой экспедиции отец Арсений стал проситься в Петербург, так как у него появилась цинга. Флотская служба оставлена иеромонахом Арсением в 1737 году; ему указано жить при вологодском епископе Амвросии (Юшкевиче), члене Святейшего Синода, в качестве экзаменатора ставленников.

В 1738 году отец Арсений стал законоучителем в Кадетском сухопутном корпусе и экзаменатором ставленников при синодальных членах. В этой должности он проявлял чрезвычайное усердие и требовательность, подчас непомерную. Кроме того, по поручению Синода иеромонах Арсений должен был разубеждать отступников от Православия.

В 1739 году отца Арсения назначили законоучителем в гимназию при Академии наук. Вместе с гимназистами он обучал и учеников адмиралтейского ведомства. Здесь он пробыл менее года, а затем по распоряжению президента Святейшего Синода, новгородского архиепископа Амвросия (Юшкевича), уехал в Новгород и в Академию наук уже не возвращался.

В 1740 году освободилась архиерейская кафедра в Тобольске. Владыка Амвросий представил правительнице Анне Леопольдовне двух кандидатов: черниговского архимандрита Тимофея (Максимовича) и иеромонаха Арсения (Мацеевича); избранником правительницы оказался Арсений, который, вероятно, заслужил особую благосклонность одним своим смелым поступком: он не принес присяги вновь назначенному регенту малолетнего императора Иоанна Антоновича, герцогу Бирону, несмотря на высочайший указ. Теперь же Бирон находился у правительницы в опале.

Назначение отца Арсения состоялось 12 марта 1741 года. При самом поставлении в архиерейский сан (15 марта) он проявил себя необычным образом: в тексте архиерейской присяги к словам о власти Синода им было добавлено: от Христа и Апостолов происходящей чрез хиротонию. Арсений показал себя смелым борцом за значение архиерейской власти. Через 20 лет эту приписку поставили ему в вину. Владыке Арсению дали титул митрополита Тобольского и всея Сибири. По преданию, перед отъездом митрополит виделся с цесаревной Елизаветой Петровной и сказал ей на прощание: помяни мя, владычице, егда приидеши во царствии твоем, так как был ее приверженцем; эти слова были не только смелой поддержкой дочери Петра Великого, но и проявлением дара прозорливости.

Дороги в Сибирь были неудобны, Владыка продвигался медленно и с задержками, так как у него открылись цинготные язвы. С днем приезда митрополита в Тобольск совпало празднество рождения Елизаветы Петровны; в тот же день прибыл в город курьер с известием о ее воцарении. С переменой царствований не менялись, однако, порядки в Сибири. Они были таковы, что вынудили владыку Арсения сразу вступить в борьбу с ними, несмотря ни на болезненное состояние, ни на общую радость при воцарении дочери Петра.

Малочисленное духовенство Сибири почти не отличалось от мирян ни по образованию, ни по образу жизни. Порядки в Сибири в XVIII веке были так дики, что могли бы показаться баснями, но поскольку разные писатели единодушны в своих свидетельствах, то вымышленными их признать нельзя. Чиновники хозяйничали в монастырях, брали лиц духовного звания под арест, судили и даже наказывали их; могли и отдать в солдаты. Митрополит задумал сплотить духовенство и восстановить свои архиерейские судебные права. По поводу ареста одного священника губернской канцелярией митрополит властно предписывает светскому начальству освободить его и прислать на суд архиерею. При этом было указано и на непорядки, происходящие от корыстолюбивых сибирских чиновников. Неуместное вмешательство светских властей, по мнению митрополита Арсения, неблагоприятно отзывалось и на деле обращения инородцев.

Защищая права крепостных, духовенства и новокрещеных от произвола светских начальников, митрополит требует поддержки от Святейшего Синода и сам непосредственно обращается к государыне. Все ссыльные из духовенства были освобождены Владыкой из заключения. Синод признал действия митрополита Арсения “защитою Церкви”. Епископы и члены Синода обычно отстаивали льготы и привилегии для своих епархий, но никто из них не осмеливался доселе защищать общее положение угнетаемой Церкви. Распоряжения светских властей владыка Арсений рассматривал, проверяя, согласуются ли они с достоинством Церкви и ее представителей.

Деятельность митрополита Арсения в Тобольской епархии была, однако, непродолжительна. Не прошло и двух месяцев, как он оставляет Тобольск и 10 февраля 1742 года едет в Москву на торжества коронации и делается советником императрицы по церковным делам. Владыка пишет доклад “О благочинии церковном”, в котором выражается сомнение в преимуществе синодального управления перед патриаршим. Императрица приняла доклад, но в правительстве он был встречен враждебно. По рекомендации архиепископа Амвросия (Юшкевича) 28 мая состоялся перевод митрополита Арсения на Ростовскую епархию и назначение его членом Святейшего Синода.

Но владыка Арсений недолго оставался в столице. В Синоде он повел себя смело и решительно, и с тех пор там продолжалось затаенное недовольство им, самым молодым архиереем и притом единственным митрополитом. Недовольство вызвало и то, что Владыка отказался принимать присягу, поскольку в ее тексте императрица именовалась Крайний (высший) Судия, — именование, подобающее лишь Христу. Вместо этого митрополит Арсений поместил в тексте следующие слова: “исповедую с клятвою Крайняго Судию и законоположителя духовнаго своего церковнаго правительства быти Самого Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа, полномощную Главу Церкве и Великаго Архиерея и Царя, всеми владычествующаго и всем имущаго судити живым и мертвым”.

Ознакомившись по документам с положением дел в Ростовской епархии и признав его неудовлетворительным, владыка Арсений прибывает в Ростов в декабре 1742 г. Новый митрополит Ростовский начал свое служение с изумительным рвением и в продолжение 20 лет с неослабевающей настойчивостью проводил свои убеждения. В первый же год он осмотрел все церкви в городе, посетил и ярославские. Митрополит Арсений сразу стал настаивать, чтобы Церковь была воспитательницей народа; он издал строгие инструкции по наблюдению за пением и чтением во время богослужения, за поведением священнослужителей и мирян, по принятию мер против раскольников и пр. Приходским священникам рассылались приказания обучать прихожан необходимым христианским молитвам и разъяснять Символ веры в катехизических беседах. Сам Владыка часто проповедывал в церкви, подавая пример священникам; от него осталось 12 томов проповедей. Наблюдение за порядком в храмах, о котором особенно заботился митрополит, возлагалось на местных священников и церковников; вмешательства светской команды в дела храма он не терпел. Зная любовь простого народа к духовным процессиям, он учреждал новые и участвовал в них и сам. В 1743 г. при нем возник крестный ход с чудотворной иконой Владимирской Божией Матери из Ростова в Ярославль. В тот же год в торжественной процессии обносились вокруг Рубленного города мощи святых князей Василия и Константина.

Арсений оставил по себе в Ростове глубокую память как святитель распорядительный, строгий, но вместе с тем и снисходительный. С нарушителями церковного благочестия обходился сурово, подвергая их тем строгим взысканиям, какие применялись всеми архиереями. Народная память, однако, такова, что Арсений был не столько суров, сколько справедлив — в местных сказаниях о нем (“Летопись Ростовских архиереев”) говорится, что “взыскателен и строг он был для тех, которые пренебрегали своими обязанностями”; к даровитым и ревностным всегда оказывал внимание, “с радостью и удовольствием смотрел на них”; утверждают, что он “был ко всем милостив”, часто после богослужения “нищих наделял деньгами по вся воскресные и праздничные дни”.

Будучи милостивым, Владыка, однако, всегда отстаивал свои архиерейские права, не давал в обиду другим своих подчиненных: и духовенство, и вотчинных церковных крестьян. Целостность его натуры сказывалась как в снисходительности к обездоленным, так и в неуступчивости там, где он замечал несправедливость. Против открытых противников закона и веры у него всегда вспыхивала необычайная энергия и гордое сознание властного защитника правды. Владыка последовательно и непреклонно боролся с административными и экономическими притеснениями со стороны светских властей.

Митрополит Арсений был выразителем недовольства всего духовенства, лишаемого своих прав. В Синоде ему нередко давали соответствующие поручения; в 1745 г. он принимал главное участие в составлении доклада новгородского митрополита Амвросия (Юшкевича) императрице Елизавете Петровне о необходимости лучшего устройства Церкви.

В мае 1742 г. митрополиту Арсению было поручено Святейшим Синодом рассмотреть книгу епископа Феофилакта (Лопатинского) “Обличение неправды раскольнической” [2] и представить свое мнение о ней. В 1743 г. ввиду особенной необходимости возражений на “Поморские ответы” Святейший Синод торопит митрополита с подготовкой книги к напечатанию. В январе 1744 г. митрополит Арсений извещает Синод, что книга епископа Феофилакта исправлена и что он пишет свое “Дополнение” и представляет его начало на 18 листах. В своем обличении раскола митрополит Арсений пошел новой дорогой: тогда как епископ Феофилакт обращал все внимание на обрядовые разности, подающие повод и раскольникам и православным взаимно упрекать друг друга, Арсений говорит о существенных причинах уклонения раскольников и о ложности их положения. В сравнении с раскольническими “Ответами” сочинение Арсения отличается силой и основательностью доводов. В 1745 г. “Обличение неправды раскольнической” было издано. “Дополнение” было представлено в Святейший Синод под названием: “Дополненное обличение неправых и лжесловных ответов раскольнических, пустосвятами выгоцкими, пустынножителями именуемыми, честному иеромонаху Неофиту от святейшего правительствующего синода ради увещания к ним направленному, в 1723 году предложенных, — составленное благословением того ж святейшего правительствующего синода в нынешнем 1743 году”. Но в Святейшем Синоде нашли необходимым сделать в книге “переправки” и для этого возвратили рукопись автору. “Дополнение” напечатано не было. Судя по тем местам рукописи, которые велено было поправить, можно предположить, что обличения митрополита Ростовского показались резкими, а меры к прекращению раскола — крутыми и несвоевременными. Сам митрополит Арсений в своей епархии по отношению к старообрядцам строго руководился “Духовным регламентом” и существующими гражданскими узаконениями. Такую же энергию и те же приемы митрополит Арсений проявил в борьбе с лютеранами; таким образом он одновременно вел борьбу с разными противниками Православия: и с фанатизмом раскольников, и с рационалистической пропагандой лютеранства. Характер его полемики показывает, что в борьбе у него выработалось и окрепло сознание иерарха, чуждающегося фанатического стояния за старое и вместе с тем не увлекающегося новыми неправославными веяниями.

Борьба с расколом показывала, как необходимо просвещение и для народа, и для духовенства. В первые годы своего управления митрополит Арсений убедился, что ростовцы были в таком невежестве, что их надо было едва ли не снова обращать в христианскую веру. Незадолго до прибытия Владыки в Ростов там была основана славяно-латинская грамматическая школа, где было введено преподавание богословия, греческого и еврейского языков. По распоряжению митрополита Арсения в 1747 г. она была переведена из Ростова в Ярославль, соединена с существовавшей ранее ярославской славяно-российской грамматической школой и преобразована епархиальную семинарию. Главное внимание при преподавании было обращено на усвоение учениками “Православного исповедания веры” и на то, чтобы внушить молодым людям благоговение перед великим служением пастыря.

Борьба митрополита Арсения с раскольниками и лютеранами увенчалась в 1752 году торжеством открытия мощей святителя Димитрия Ростовского.

В Ростове Владыку почитали за чрезвычайную аскетичность его жизни. При всей своей воздержанности он был хлебосолен; радушие и гостеприимство митрополита Ростовского отмечались неоднократно. Общительность владыки Арсения проявлялась в его обширной переписке. Служащие архиерейского дома знали, что Владыка прощает виноватых при первом же их желании повиниться.

Митрополит Арсений последовательно защищал интересы епархии против обычных в то время хищений и разорений со стороны местных помещиков и не боялся обличать даже таких высоких вельмож, как князь Репнин. За всех притесняемых помещиками духовных лиц Владыка заступался не только по жалости к ним, но принципиально отстаивая независимость церковного суда, церковного управления и имущественных прав Церкви. Столь же последовательно и строго он наказывал и за злоупотребления в собственном хозяйстве.

Несмотря на скудость епархиальной казны, Владыка начал на средства Церкви укреплять берег Волги в Ярославле и украшал город своими постройками. Ростовские храмы также были реставрированы и украшены.

Позиция митрополита Арсения постоянно вызывала неприязненное отношение к нему Синода, тем более что Владыка был сторонником восстановления патриаршества, о чем писал государыне, выставляя как дополнительный аргумент волю императора Петра, который высказывался за единоличное управление Церковью, хотя общее мнение этого не признавало. На многочисленные представления Владыки касательно общих и частных дел церковных Синод зачастую просто не отвечал. После кончины архиепископа Амвросия (Юшкевича) митрополит Арсений лишился покровительства в Синоде, получил выговор за свои “предерзостные представления” и попросился на покой, тем более что продолжал страдать от цинги. Синод поспешно уволил Владыку, но императрица с этим не согласилась, и он продолжал управлять Ростовской епархией.

После 1745 года отношения внешне смягчились; Владыка погрузился в епархиальное хозяйство, а Синод — в пререкания с обер-прокурором по поводу жалования своих членов. Но неприязнь к Ростовскому митрополиту оставалась прежней, а пренебрежение его заявлениями было таково, что без внимания оставили поначалу даже весть об открытии нетленных мощей святителя Димитрия Ростовского.

Наряду с враждебными владыке Арсению иерархами в Синоде были и те, кто относился к нему с открытой симпатией и просил его отстаивать интересы Церкви. Защищая церковные интересы, Владыка обращался и напрямую к императрице. С 1756 г. он имел большой вес при дворе как преемник новоявленного угодника, но враждебность Синода не угасала. Ни один из архиереев не получал от Синода столько выговоров, сколько Ростовский митрополит, который проводил принцип независимости церковного управления.

Священномученик Арсе ́ ний (Мацеевич) , митрополит Ростовский

Дни памяти

13 марта (переходящая) – 13 марта (28 февраля) в невисокосный год / 12 марта (28 февраля) в високосный год

5 июня – Собор Ростово-Ярославских святых

1 декабря – Собор святых Эстонской земли

Житие

Свя­щен­но­му­че­ник Ар­се­ний, мит­ро­по­лит Ро­стов­ский (в ми­ру Алек­сандр Ма­це­е­вич) был по­след­ним про­тив­ни­ком цер­ков­ной ре­фор­мы Пет­ра I. Он ро­дил­ся в 1697 (по дру­гим дан­ным, в 1696) го­ду во Вла­ди­ми­ре-Во­лын­ском в се­мье пра­во­слав­но­го свя­щен­ни­ка, вед­ше­го свой род из поль­ской шлях­ты.

По­лу­чив об­ра­зо­ва­ние в Ки­ев­ской Ду­хов­ной Ака­де­мии, в 1733 го­ду он был уже иеро­мо­на­хом. Вско­ре он со­вер­шил пу­те­ше­ствие в Устюг, Хол­мо­го­ры и Со­ло­вец­кий мо­на­стырь, где по­ле­ми­зи­ро­вал с за­то­чен­ны­ми там ста­ро­ве­ра­ми; по по­во­ду этой по­ле­ми­ки он на­пи­сал «Уве­ще­ва­ние к рас­коль­ни­ку»

В 1734–37 го­дах отец Ар­се­ний участ­во­вал в Кам­чат­ской экс­пе­ди­ции. В 1737 го­ду он был при­ко­ман­ди­ро­ван к чле­ну Си­но­да Ам­вро­сию (Юш­ке­ви­чу), за­ни­мав­ше­му в то вре­мя пер­вен­ству­ю­щее ме­сто в цер­ков­ной иерар­хии. Это на­зна­че­ние при­ве­ло к сбли­же­нию двух иерар­хов и опре­де­ли­ло даль­ней­шую судь­бу от­ца Ар­се­ния. По­свя­щён­ный в 1741 го­ду в сан мит­ро­по­ли­та То­боль­ско­го и всея Си­би­ри, вла­ды­ка Ар­се­ний за­щи­щал в Си­би­ри пра­ва но­во­кре­ще­ных ино­род­цев от при­тес­не­ний во­е­вод, а ду­хо­вен­ство – от вме­ша­тель­ства свет­ско­го су­да.

Су­ро­вый си­бир­ский кли­мат вред­но от­ра­зил­ся на здо­ро­вье вла­ды­ки, и вско­ре по во­ца­ре­нии Ели­са­ве­ты Пет­ров­ны он был пе­ре­ве­дён в 1742 го­ду на ка­фед­ру в Ро­стов с на­зна­че­ни­ем чле­ном Си­но­да.

Стро­гий к под­чи­нен­ным, вла­ды­ка ста­но­вит­ся в рез­кую оп­по­зи­цию и к свет­ской вла­сти. Он на­ста­и­ва­ет пе­ред им­пе­ра­три­цей Ека­те­ри­ной II на уда­ле­нии свет­ских чи­нов из со­ста­ва Си­но­да, утвер­жда­ет, что Си­нод во­об­ще не име­ет ка­но­ни­че­ской ос­но­вы, и де­ла­ет вы­вод о необ­хо­ди­мо­сти вос­ста­нов­ле­ния пат­ри­ар­ше­ства. За­пис­ка вла­ды­ки «О бла­го­чи­нии цер­ков­ном» яви­лась пер­вым про­те­стом рос­сий­ской иерар­хии про­тив си­но­даль­ной си­сте­мы.

Ещё бо­лее обост­ри­лись от­но­ше­ния вла­ды­ки со свет­ской вла­стью, ко­гда в кон­це цар­ство­ва­ния Ели­са­ве­ты Пет­ров­ны, за­тем при Пет­ре III и Ека­те­рине II рас­по­ря­же­ния, на­прав­лен­ные к огра­ни­че­нию мо­на­сты­рей в управ­ле­нии их иму­ще­ства­ми, вы­зва­ли силь­ное него­до­ва­ние в выс­шем ду­хо­вен­стве.

9 фев­ра­ля 1763 го­да вла­ды­ка в Ро­сто­ве со­вер­ша­ет «Чин от­лу­че­ния» с неко­то­ры­ми при­бав­ка­ми, на­прав­лен­ны­ми про­тив «на­силь­ству­ю­щих и оби­дя­щих свя­тыя Бо­жия церк­ви и мо­на­сты­ри», «при­ни­ма­ю­щих дан­ныя тем от древ­них Бо­го­люб­цев име­ния».

В мар­те вла­ды­ка по­дал два до­не­се­ния в Си­нод, ко­то­рый до­ло­жил им­пе­ра­три­це о том, что свя­ти­тель Ар­се­ний яв­ля­ет­ся «оскор­би­те­лем Ея Ве­ли­че­ства». Ека­те­ри­на пре­да­ла его су­ду Си­но­да, ко­то­рый длил­ся семь дней; вла­ды­ка был осуж­ден, низ­ве­ден в зва­ние про­сто­го мо­на­ха и за­то­чен в Ни­ко­ло-Ко­рель­ский мо­на­стырь.

Но и в ссыл­ке свя­ти­тель не пе­ре­ста­вал об­ли­чать дей­ствия обес­цер­ко­в­лен­ных вла­стей в от­но­ше­нии цер­ков­ных иму­ществ, вы­ра­жал со­мне­ние в пра­вах Ека­те­ри­ны II на пре­стол, со­чув­ствие ве­ли­ко­му кня­зю Пав­лу Пет­ро­ви­чу. Де­лу вла­ды­ки был дан ха­рак­тер по­ли­ти­че­ский, и в кон­це 1767 го­да он был ли­шен мо­на­ше­ства и при­го­во­рен к «веч­но­му за­клю­че­нию». Под име­нем «Ан­дрея Вра­ля» он со­дер­жал­ся в Ре­вель­ском ка­зе­ма­те, где и умер 28 фев­ра­ля 1772 го­да.

За сми­рен­ное пе­ре­не­се­ние скор­бей и нес­тя­жа­тель­ность, а так­же за му­че­ни­че­скую кон­чи­ну за Цер­ковь свя­ти­тель по­чи­та­ет­ся в Рус­ском на­ро­де.

При­чис­лен к ли­ку свя­тых Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви для об­ще­цер­ков­но­го по­чи­та­ния на Юби­лей­ном Ар­хи­ерей­ском Со­бо­ре в ав­гу­сте 2000 го­да.

Читайте также:  Старцы Псково-Печерского монастыря
Ссылка на основную публикацию