Петров пост, что есть, устав, можно ли жениться

Можно ли играть свадьбу в Петров пост

Многие молодожены, к счастью, задаются вопросом о том: Петров пост, можно ли играть свадьбу. Играть свадьбу в период любого православного поста нельзя. И об этом верующая пара должна помнить всегда.

Пост – это время покаяния и духовного смирения. Нужно стараться даже не смотреть телевизор в качестве развлечения, не говоря уже о том, чтобы отмечать столь важное и большое праздничное событие, как свадьба. Пока идет пост, можно подумать, как организовать свадьбу самостоятельно поэтапно.

Петров пост и свадьба: можно или нельзя

Следует понимать, что в православные посты не женятся. И это делается не только из-за народных примет. Просто потому, что истинный смысл покаяния – это смирение и работа над своей духовной жизнь. Жениться можно в другие периоды церковного календаря, которые для этого отлично подходят. Так что, Петров пост, можно ли играть свадьбу? Вспомнив истинный смысл постного периода, вы сможете сами ответить на этот вопрос. Ответ будет, конечно, отрицательный.

Сила народных примет

Кроме того, что церковные законы не позволяют жениться в пост. К примеру, в церквях в это время не венчают, так что, вступить в брак перед Богом у вас не получится, присоединяются еще и различные народные приметы. Они исключительно отрицательные для той пары, которая решила в период любого православного поста вступить в брак.

Говорят в народе, что пара, женившаяся в пост, всю жизнь будет несчастной. В дни Петрова поста жениться не стоит, потому что, это событие не принесет счастья и благополучия молодой семье. Вообще, строго говоря, пара просто вскоре разойдется.

Венчание и ЗАГС

Конечно, в Петров пост в ЗАГСЕ расписывают. Хотя, напомним еще раз, что в церкви никаких исключений не делают и в период поста таинство Венчания не проводится. Расписавшись в ЗАГСЕ в Петров пост, вы можете просто назначить дату Венчания на окончание поста. В 2015 году Петров пост длится с 8 июня по 12 июля. То есть, после 12 июля можно смело выбирать любую дату венчания.

Без официального брака, кстати, современная церковь не может обвенчать пару. Так что, перед проведением таинства все равно придется идти в ЗАГС и официально оформлять свои отношения.

Ограничения поста

Что говорить, в пост просто непрактично проводить свадьбу. Вы ведь знаете, что ответ на вопрос о том, Петров пост, можно ли пить вино – отрицательный. Точно также, запрет распространяется на все виды продуктов животного происхождения (кроме рыбы, но по определенным дням). То есть, если вы и ваши гости соблюдают пост, то отпраздновать событие со всем размахом и с богато накрытым столом просто не получится.

В народе свадьбы в Петров пост не проводили еще по той причине, что это был период активной работы на земле. В начале лета особенное внимание уделяют сельскому хозяйству, благоустройству дома после зимы. Так что, на праздники у славян в этот период времени просто не оставалось.

Итак, согласно церковным и народным традициям, Петров пост, можно ли играть свадьбу – ответ отрицательный. Если же вы не верующий человек или не соблюдаете пост, то расписаться в ЗАГСЕ в этот период сможете, и никаких официальных запретов на этот счет нет. Но вот повенчают вас в церкви только после того, как Петров пост закончится.

Периоды многодневных православных постов, когда не венчают в церкви (на 2015 год, даты постов каждый год могут меняться)

Великий пост: 23 февраля – 11 апреля

Петров пост: 8 июня – 11 июля

Успенский пост: 14-27 августа

Рождественский пост: 28 ноября -6 января 2016 года;

О том, Петров пост, можно ли играть свадьбу, вы можете ответить для себя сами. Все зависит от того, насколько сильно вы верите, насколько религиозные правила распространяются на вашу жизнь. Если сильно, если вы соблюдаете пост, то, конечно, знаете его истинный смысл. Это значит, что ни о каких празднованиях во время постных недель даже не помышляете: это время смирения, усиленной духовной работы над собой.

В наших сердцах Богу нет покоя.
Беседа о видении своих грехов

Призыв увидеть собственную греховность обращен к каждому христианину издревле, со времен земной жизни Спасителя. Вроде бы мы этот призыв слышим, вроде бы мы его воспринимаем, но насколько мы ему следуем на самом деле? Много ли мы видим, заглядывая в самих себя? Об этом — наша очередная беседа с игуменом Нектарием (Морозовым).

— Каждый вечер мы открываем молитвослов и читаем: «…восстави падшую мою душу, осквернившуюся в безмерных согрешениях…», «…исторгни меня от окаянства и утешение подаждь душе моей окаянней»… И у многих из нас возникает скептический (или, возможно, наивный) вопрос: неужели эти люди — святые подвижники, оставившие нам свои молитвы,— на самом деле так плохо относились к самим себе? Искренне считали себя настолько скверными? Ведь это противоестественно для человека! Мы склонны воспринимать эти слова как некие ритуальные формулы, произносимые просто потому, что «так положено», или ради некоей благочестивой перестраховки. Нет, с тем, что у нас есть недостатки, мы согласимся. С тем, что мы «делали ошибки», «были неправы» и т.д. — тоже. Но с тем, что мы низки, скверны, грязны — ни за что.

— Я бы не стал обобщать и говорить «мы». Такое восприятие свойственно отнюдь не любому современному человеку. Все зависит от того, насколько внимательно относится христианин к самому себе, как глубоко он погружается в собственное сердце, насколько он честен с самим собой. С моей точки зрения, если человек с самим собой честен, если он вникает в свою внутреннюю жизнь, то, даже будучи еще неверующим, непросвещенным благодатью,— он все равно не может не увидеть, насколько он плох. Другое дело, что человек XXI века находится в состоянии какого-то страшного нечувствия, неведения, незнания себя. Его душа больна, поэтому слова, которые мы находим в молитвах святых отцов, представляются ему чем-то либо надуманным, либо аномальным.

Вот мысль священномученика Петра Дамаскина: начало здравия души человеческой есть видение своих грехов бесчисленными, как песок морской. Пока мы их не видим, мы очень далеки от исцеления. Выше я сказал о человеке неверующем; что же касается верующего человека, христианина, то если он читает Евангелие глазами веры, он видит, насколько его жизнь не соответствует евангельскому закону. Ведь Евангелие — это не какой-то недостижимый идеал, это закон, по которому должна строиться наша жизнь. Нет отдельного закона для начинающих и отдельного для тех, кто уже в чем-то преуспел. Есть только один закон, и в нем написано: всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем (Мф. 5, 28). В нем сказано: кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую (Мф. 5, 39). Если мы всерьез к этому относимся и видим, что мы не готовы этому следовать, как мы можем называть себя хорошими? Если мы видим, сколько скверных, нечистых помыслов толпится в нашем сердце, как мы можем не считать себя мерзкими и нечистыми? Если же мы себя таковыми не считаем, то значит, мы либо невнимательны к себе, либо нечестны с самими собою, либо не воспринимаем Евангелие всерьез. Это наша общая страшная болезнь — поверхностность жизни. И еще одна болезнь — постоянно сравнивать себя с другими: «Я ведь не хуже других, по сравнению вон с тем человеком я очень даже ничего». Но на самом деле у нас есть только один образец, с Которым мы должны себя сравнивать: Христос. Именно с Ним сравнивали себя святые отцы, и благодаря этому так ясно видели свою мерзость, греховность, нечистоту.

— Но ведь они были святыми при этом — удивительными людьми, чистыми, светлыми, высокими духом.

— По сравнению с нами… Вы когда-нибудь вслушивались в возглас перед чтением Евангелия на полиелейной службе: «Яко свят еси Боже наш, и во святых почиваеши»? Господь почивает, упокоевается в сердцах святых, сердце святого — это место покоя Божия. А наше сердце — место борьбы с Богом. Не борьбы Бога с дьяволом, как говорил Достоевский, а нашей собственной борьбы с Богом. В нашем сердце Ему нет покоя! Он борется с нами за нас самих. Святой по мере очищения, по мере приближения к Богу видит Его чистоту и святость — Блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят (Мф. 5, 8). Человек, очищающий себя, становится способным к познанию Бога, умному, сердечному, благодатному познанию. Но чем лучше человек видит чистоту и святость Бога, тем очевиднее для него его собственная мерзость. Удивительный парадокс: чем чище становишься, тем больше видишь свою нечистоту! Но тем не менее это так. Откуда эти слова Авраама — я, прах и пепел (Быт. 18, 27)? Если бы он не знал Бога, он не мог бы этого сказать. И если бы Иов не знал Бога, он не сказал бы, что перед Ним и небо не чисто (см.: Иов 25, 5).

— Если человек говорит о себе вот так: ну и что, я не хуже других, я вполне положителен, вполне приемлем, почему я должен воспринимать себя отрицательно,— это означает, что он не знает Бога?

— Да. Не знает Бога, не знает самого себя и не знает других людей по-настоящему. Как мы можем судить, лучше или хуже мы наших ближних? Разве мы знаем, что у другого человека в сердце и как он жил до сих пор, с какой точки он «стартовал»? Может быть, этот человек внешне хуже, формально «отрицательней» нас, но он прошел такой путь, которого мы не прошли. Может быть, его противостояние греху превосходит наше противостояние, и совершенно иначе Бог будет судить этого человека, нежели нас.

— Весьма распространенный психотерапевтический призыв — принять себя таким, как есть. Разве он не содержит доли истины? Может ли человек жить без положительного отношения к себе — хотя бы в каком-то необходимом минимуме?

— У святых отцов был другой призыв — не «прими себя таким, каков ты есть», а «познай, каков ты есть». Познать себя очень важно, иначе как человек поймет, что ему с собою делать? Бывает так, что человек, придя в Церковь, сразу устремляется к каким-то вершинам святости, а на деле-то он не прекратил еще нисхождения в ад. Начало добродетели именно в этом — в том, чтобы прекратить спуск. А сегодня человек приходит в храм — и молится, и участвует в Таинствах, но делами своими, помышлениями своими продолжает нисхождение в бездну. Почему? Потому что он не познал себя, каков он есть на самом деле, он от самого себя скрыт. Познание себя есть вещь очень болезненная; святые отцы писали, что если бы Господь сразу открывал каждому человеку его греховность, его страстность, его нечистоту, то многие люди просто не смогли бы этого выдержать.

То, как свидетельствовали о собственной греховности святые,— это не психологизм, не намеренное самоуничижение, это искреннее исповедание людей, познавших, что они есть на самом деле. А мы должны подумать: если они таковы, то каковы же мы!

То, о чем вы говорили — неспособность, отказ человека применить эту меру к себе — далеко не ко всем сегодняшним христианам имеет отношение. Я знаю это из собственного опыта, опыта других священников, монахов, близких мне людей. Когда я был еще мирянином и впервые открыл молитвослов, у меня возник не тот вопрос, с которого вы начали, а другой: неужели святые чувствовали то же, что и я? То, что я это чувствую — естественно, я такой и есть, а почему они.

— Но, если мы будем считать себя настолько плохими, низкими, скверными и т.д., как мы сможем отстоять себя, защитить?

— Это очень важный момент! На самом деле по-настоящему приблизиться к Богу может только человек, который перестает защищаться. Самозащита, о которой вы сейчас сказали,— это преграда между нами и Господом, защищаясь, мы не даем Богу действовать в нас. Почему святые производили впечатление беззащитных детей? Почему преподобный Серафим при виде разбойников кладет на землю свой топорик и спокойно ждет своей участи? А другой святой при нападении врагов сказал себе: если Бог о тебе не позаботится, зачем тебе самому заботиться о себе? А потом, убедившись, что стал для врагов невидимым, сказал так: раз Господь позаботился обо мне, позабочусь и я сам о себе — уйду отсюда подальше.

— Но что это значит — перестать защищаться? Разве это реально для нас, живущих в сегодняшнем мире? Путь преподобного Серафима и других подвижников — это все-таки исключительный путь, путь единиц.

— В христианстве нет «пути единиц». Есть люди, которые решаются, и те, у кого решимости не хватает. Когда преподобного Серафима спрашивали: почему сейчас нет таких святых, как в древности, ведь люди те же! — он отвечал: люди те же, но решимости у них нет.

Перестать защищаться означает довериться Богу. У архимандрита Лазаря (Абашидзе) в его книге «Мучение любви» есть замечательный образ: чтобы научиться плавать, человек должен расслабиться в воде и довериться ей, тогда вода будет его держать, а комок напряженных мышц вода топит. Так и здесь: если человек не доверяет Богу, если он напряжен, зажат и все время пытается делать что-то сам, он противится благодати.

Защищается человек, который боится. А кто не боится, тот просто живет. Если у человека есть доверие к Богу, ему нечего и некого бояться. Кого ему бояться, если с ним Господь, и у него и волосы на голове все сочтены (Лк. 12, 7)? Наша самозащита — это свидетельство нашей слабости, нашего недоверия Творцу и несовершенства в вере. Это постоянный соблазн, который нам враг предлагает: защищайся! Когда мы защищаемся изо всех сил, у нас ничего не получается, мы видим, что мы не в силах себя защитить. А когда мы в конце концов опускаем руки, вступает Господь и делает все за нас.

— Создается все же впечатление, что сегодняшний человек в большинстве своем отличается от современников Василия Великого и Петра Дамаскина: он иначе воспринимает себя, у него высокая самооценка, он гораздо чувствительнее, самолюбивее — ему куда труднее признать себя великим грешником, недостойным милости Божией, чем человеку первых веков христианства или Средневековья.

— Наш современник отличается от современника Василия Великого даже физически: мы ведь живем в совершенно других условиях, несем совершенно иные физические нагрузки, мы менее терпимы к внешним условиям: если в доме отключили горячую воду, то это для нас просто беда, а если еще и газ отключат? Наши предки были гораздо лучше приспособлены к внешним тяготам, нежели мы. А то, что касается нашей телесной составляющей, касается и души. Душа наша гораздо более изнежена, более слаба, больше подвержена различным порокам.

Кроме того, в современном человеке культивируется ощущение абсолютной ценности собственного Я. Иначе говоря, его, человека, собственной — без Бога — ценности. Вы говорите, что каждому из нас необходима какая-то положительная составляющая его самоощущения. Но у верующего человека одна такая составляющая — это то, что его любит Господь. Любит таким, какой он есть, и это счастье. Но Господь при этом хочет, чтобы человек стал лучше. Любовь Бога к нам — невзирая на все наше несовершенство, нечистоту — она-то и должна вызывать ответное желание стать лучше. В обычной мирской жизни как ведь порой бывает: мужчина, влюбленный в женщину, ради нее найдет в себе силы — станет и красивым, и спортивным, и мужественным, и воспитанным, и с любой вредной привычкой расстанется, чтобы только быть достойным ее любви. А если в мирской жизни, в отношениях между людьми так, то не так ли должно быть в жизни духовной?

— Но ведь Господь любит нас всех равно, несмотря на грехи, большие или меньшие?

— Господь любит всех людей равно, но люди в разной степени способны эту любовь воспринять. Человек может настолько умертвить свою душу, что она окажется неспособной этой любовью Божией согреться. Душа может оказаться настолько закрытой, что это тепло в нее не проникнет. Но если в человеке есть что-то, к чему любовь Божия может привиться, тогда это что-то очень часто становится началом его спасения. Известный пример из жития Петра Мытаря — он бросает в назойливого нищего хлебом, и с этого начинается его путь к Богу. Порой человек делает доброе дело почти случайно, но Господь дает ему почувствовать радость делания добра, и с этого момента в человеке что-то меняется.

— Господь любит, то есть принимает каждого из нас такими, какие мы есть — значит, и мы должны так же принимать друг друга, а у нас не получается.

— Когда мы любим другого человека, мы в какой-то степени уподобляемся Богу. Человеческая любовь — это отражение Божией любви, как сверкающая капля росы — отражение солнца. Чем менее человек потемнен, замутнен грехом, тем более он может любить. Мы потому и способны любить другого человека со всеми его немощами, недостатками, что Господь создал нас по образу и подобию Своему. Мы должны реагировать на греховность ближнего так же, как Господь реагирует на нашу. Господь ее покрывает любовью. Он стремится нас исправить, но каким же деликатным образом! — Не вторгаясь в нашу жизнь, не разрушая ее, постепенно, шаг за шагом. И только тогда, когда мы уж совершенно твердолобы и жестковыйны, Он употребляет какие-то сильнодействующие средства. Нам не надо знать про другого человека, что он великий грешник, нам достаточно знать это о себе. Знать, что другой человек в глубине своей такой же, как мы. Мы пациенты одной и той же больницы. Если мы удивляемся тому, что сделал другой человек, как он поступил по отношению к нам, значит, мы с самими собой лукавим. Мы сами способны на то, что он сделал, поэтому наше удивление нечестно.

Читайте также:  Молитва Царю Небесный, текст

— Вернемся к молитвослову и одновременно к вопросу спасения. «…Творение и создание Твое быв, не отчаяваю своего спасения, окаянный» — это молитва Василия Великого, входящая ныне в Последование ко Святому Причащению. В отличие от святителя Василия, мы внутренне не допускаем такого — что Господь не спасет нас для вечной жизни, как бы ни были мы грешны. «Не может Он поступить со мной так жестоко!» — вот неотступная мысль многих из нас.

— Я и здесь не соглашусь: я знаю слишком много людей, которые испытывают огромные сомнения в своем спасении. И во мне самом никогда такой уверенности не было. Более того: преподобный Иоанн Лествичник говорит, что только боль человека от содеянного греха, только его сопряженное со скорбью и страхом погибели раскаяние в нем могут стать залогом спасения. Если человек убежден, что Бог спасет его «автоматически», то сомнительно, что такой человек обретет спасение. Внутренняя, сердечная уверенность в любви Божией не является в результате чтения богословских книг или святоотеческих творений. Уверенность в Его милосердии приходит к нам как опыт борьбы — опыт падений, опыт покаяния и опыт Его помощи. Только Господь знает, сколько может каждый из нас. Мы говорим: нет, это мне не под силу, этого я не могу. Но там, где проходит граница наших возможностей — именно там нам является Бог. До этой грани человек должен дойти, дотянуться, чтобы Господь подал ему наконец руку. Если человек живет вполсилы, он Бога не по-настоящему познает.

Господь поддерживает нас на нашем пути, но эта помощь часто бывает незаметной. Вот пример из церковного Предания. Один подвижник уже на смертном одре переживает явление Божие и задает Христу вопрос: «Господи, почему мне было так тяжко на моем пути, почему Ты так часто оставлял меня наедине с моими скорбями и немощами?».— «Я все время шел рядом с тобою, видишь — на песке две цепочки следов».— «Но именно там, Господи, где мне было труднее всего,— одна цепочка!».— «А это значит, что Я просто нес тебя на Своих плечах». Однако эти отрезки нашего пути, когда нам труднее всего, требуют от нас максимального напряжения всех наших сил, и только тогда Он взвалит нас, немощных, на Свои плечи.

— Коль скоро мы уверены в любви наших близких, наших друзей, коль скоро есть у каждого из нас люди — ну, хотя бы один человек, который никогда не откажет в любви, что бы с нами ни произошло, как бы ни пали, чего бы ни натворили, то как мы можем в Боге не быть уверенными?

— Мы обманемся, если будем считать, что в нашей жизни всегда будут люди, которые дадут нам необходимую любовь и поддержку. Есть только Один, на Кого можно рассчитывать всегда, это — Господь. Почему Он вкладывает в уста псалмопевца такие слова: Не надейтеся на князи, на сыны человеческие (Пс. 145, 3)? — Да потому, что нет ничего более зыбкого и неверного, чем человек.

Есть люди, которые непоколебимо уверены в совершенно невероятных вещах. Например, человек, который никому в жизни не помог, уверен почему-то, что ему помогут. Это ложная уверенность. А другой человек сам всегда и всем приходит на помощь, сам всегда готов поделиться с тем, кто нуждается. И он тоже уверен, что, когда ему будет плохо, о нем позаботятся. Но это другая уверенность. Живая вера в милосердие Божие — возвращаясь к сказанному выше — это плод труда. Потому что любовь должна быть взаимной, и она на самом деле гораздо более требовательна, чем долг, чем закон. Надеяться на Бога «просто так» — значит надеяться на Него ложно. Это попытка паразитировать на Божией любви, и это род прелести. Человек вполне познает милосердие Божие только тогда, когда он дойдет до отчаяния в себе самом, в собственной воле, уме, интеллекте, способностях. Господь постепенно отнимает у человека неправильную веру в себя, в собственные силы, все это здание рассыпается, и человек понимает, что все «своё» его не спасет, не даст ему той вечной жизни, к которой он стремится. Когда он отчается, он поймет всем существом, что спасает только Господь, поймет, в чем подлинный смысл слова «Спаситель».

Свойство солнца — согревать и светить. Точно так же свойство Бога — любить и спасать. Но любовь Бога спасительна для нас только тогда, когда мы откликаемся на Его любовь. Иначе она остается для нас лишь неким внешним действием и более того — тем, что послужит нам в осуждение. Согласно толкованию некоторых богословов, ад — это место, где грешника сжигает Божественная любовь. Любовь, которую он не способен воспринимать, от которой он бежал, скрывался, с которой боролся всю свою жизнь. Как мы можем говорить, что мы верим во всепрощение Божие, если сами никогда не прощали, если сердце наше настолько жестоко, что мы даже и не знаем, что это такое — прощение?

…даруй мне зрети мои прегрешения и не осуждати брата моего — это из молитвы преподобного Ефрема Сирина. Осуждаешь брата — значит не видишь собственного греха. Перестань сравнивать себя с другими и постепенно увидишь, каков есть ты.

О стяжании покаянного чувства

Господь, по милости Своей, сподобил меня находиться в среде маросейского братства, чад святого праведного Алексия Мечёва и священномученика Сергия Мечёва, и там я особо воспринял святоотеческую мысль, что самое главное в жизни — стяжание и сохранение покаянного чувства.

Проповедь Предтечи и Крестителя Господня Иоанна начинается со слов.- Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное! (Мф. 3, 2). Свою проповедь Господь также начал со слов: Покайтесь и веруйте в Евангелие (Мк. 1, 15). Это альфа и омега проповеди Евангелия и духовной жизни. Поэтому священномученик Сергий Мечёв называл покаяние стержнем духовной жизни. Он даже называл приход «покаяльно-богослужебной семьей», не «покаянно», а «покаяльно» — это особое выражение самого священномученика Сергия. Он говорил, что если взять богослужение — а оно есть необходимое условие при обычных жизненных обстоятельствах для стяжания покаянного чувства, — то оно построено так, что в течение всего года читается (неотлагательно должен читаться!) Покаянный псалом Давида, потому что он является самым главным напоминанием нам о покаянии, в нем мы произносим слова, о которых часто забываем, потому что произносим не задумываясь: …яко беззаконие мое аз знаю, и грех мой. предо мною есть выну. Выну — значит всегда. Есть только одна неделя — после Пасхи, когда Покаянный псалом не читают, потому что Светлая седмица — это Пасха на Небе, а потом опять начинается: Помилуй мя, Боже… И когда у нас в храмах опускают этот псалом — это очень грустно.

Если заглянуть в жития святых, то увидим, что все угодники Божии имели покаянное чувство. Для поднятия духа монашества самое главное — тоже стяжание покаянного чувства. То есть покаянное чувство лежит в основе всего. Когда святой Сисой Великий находился на смертном одре и лицо его просветилось как солнце, он просил еще времени на покаяние. Его спросили: «Неужели тебе еще надо каяться?!» И он ответил: «Не знаю, положил ли я и начало покаянию». Перед самым концом он говорит о покаянии. Когда к Пимену Великому пришли братия и стали задавать духовные вопросы, он молчал. Они были смущены: «Мы столько времени хотели поучиться у него, побеседовать о возвышенном…» Им потом сказали: «Не с этого нужно было начинать. О возвышенном, может, и пойдет речь, но авва не будет с вами беседовать, пока вы не начнете говорить о грехах». Когда душу Макария Великого Херувим возносил на небо, а бесы вопили: «Какой славы сподобился ты, Макарий!» — он отвечал.- «Я боюсь, ибо не ведаю ничего доброго, что я бы сделал». И только когда святой был уже во вратах рая и бесы кричали.-«Избежал нас, избежал!» — тогда Макарий сказал: «Да! Ограждаемый силою Христа моего». То есть не своими заслугами, а милостью Божией. Это сказал великий подвижник и угодник Божий! Каждый день мы читаем молитву того же Макария Великого: «Боже, очисти мя грешнаго, яко николиже сотворих благое пред Тобою…» — постоянное сознание своего недостоинства.

Когда Петр, по слову Господа, закинул сеть и выловил так много рыбы, что прорывалась сеть, он припал к коленям Иисуса и сказал.- Изыди от мене, яко муж грешен есмъ, Господи (Лк. 5, 8). Это пример того, какой силы покаянное чувство у Петра. То есть при соприкосновении со святыней, с благодатью, первое чувство, которое она вызывает, — чувство своего недостоинства, своей греховности. Пророк Исайя восклицал: Я человек с нечистыми устами… и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа. Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен (Ис. 6, 5-7). У святых людей все время было сознание своей греховности, и чем выше человек духовно поднимался, тем больше чувствовал свою греховность.
Когда одному подвижнику говорили: «Ты утверждаешь, что ты грешнее всех. Как же так? Ты же не совершаешь многих грехов», — то он сказал: «Не сбивайте меня, я не могу вам объяснить, но я чувствую, что я грешнее всех». Покаянное чувство настолько присуще святым, что они, даже видя чудеса, благодать, которая через них действовала, все равно чувствовали себя грешными людьми.

Покаянное чувство, собственно, и заключается в стяжании такого духовного состояния, в котором постоянно сознаешь свою греховность. То, что у нас называют «покаялся», — это не совсем то, потому что часто путают две вещи: считают, что покаяние — это когда человек пошел и исповедал свой грех. Но исповедь греха — это только часть покаяния. Первый шаг — это сознание своей греховности. Следующий — когда человек исповедал грех. И это тоже лишь ступень к стяжанию покаянного чувства.

Отец Сергий Мечёв обращал внимание на то, что если грехи исповеданы, то почему тогда в разрешительной молитве сказано: «подаждь им образ покаяния»? А что было до этого? Читается уже разрешительная молитва, а в молитве — «подаждь им образ покаяния»? Как это понять? Это именно так и следует понимать: исповедь — это есть шаг к стяжанию покаянного чувства. Поэтому Сисой Великий и сказал: «Я не знаю, положил ли я начало покаянию». Не для красного же словца он это говорил! Он так искренне чувствовал.

Самое важное — понять, что ты грешен. Самая тяжкая греховность заключается в том, что человек не сознает свою греховность. А уж бездна греха — это когда человек упорствует в своей греховности, говорит: «Что я такого сделал?» Обычно в жизни мы возмущаемся, если ребенок провинился, а говорит: «А что я такого сделал?!» — «Так говорить дерзко, ведь ты же виноват!» А сами поступаем точно так же…

Вспомним притчу о блудном сыне (Лк. 15, 11-32): блудный сын ушел от отца и растратил все свое имение, потом пришел в себя, то есть задумался над своей жизнью, вспомнил дом отца своего и сказал: Пойду к отцу моему и скажу ему… — и дальше он начинает исповедовать: …я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим; прими меня в число наемников твоих. Это и есть начало покаяния. Начало покаянного состояния человека — это когда он осознает свою греховность. Неважно, что он грешник, но он грешник, сознающий себя грешником — это очень важно.

Кстати, это постоянная проблема, которая возникает на исповеди. Стоит священник, подходит человек, тот, кто пришел на исповедь (я не говорю — «исповедающийся», я говорю — «тот, кто пришел на исповедь»), и смотрит на священника. Батюшка ждет, когда тот начнет исповедоваться, а тот ждет, что батюшка будет его спрашивать. И тогда батюшка (ведь каяться надо, а человек молчит) начинает его спрашивать: «Ну, чем грешен?» Человек отвечает: «Да всем грешен». А иногда бывает еще хлеще: «Да у меня нет никаких грехов!» -это значит, что уже совсем дело плохо. Когда «всем грешен» — это значит: «Давай, батюшка, скорее кончай, чего тут говорить». Но если «нет никаких грехов» — то тут даже исповеди нет, а о покаянии и речи быть не может, значит, совершенно нет осознания своей греховности. Поэтому самое сложное в духовном делании — это видеть свои грехи, почему святые отцы и говорят, что видеть свои грехи — это выше, чем видеть Ангелов. Большая часть из нас Ангелов не видит, а грехи тем более. Кстати, это изречение — очень глубокое, потому что когда на самом деле человек начинает видеть свои грехи, то он видит всех других лучше себя, а не грешнее, видит, что другие ближе к Ангелам. Поэтому человек, начинающий видеть свои грехи, начинает видеть ангелов, то есть людей, которые безгрешны, а когда человек не видит своих грехов, то он начинает видеть вокруг демонов.
У святых отцов есть такой пример: пришел человек в монастырь, какое-то время пожил, его спрашивают: «Как ты себя чувствовал, когда пришел в монастырь?» Он говорит.- «Я смотрел на всех, как на Ангелов». — «Ну, а теперь?» — «А теперь — как на демонов».

Это значит, что он перестал видеть свои грехи, поэтому перестал видеть в людях ангелов, вернее, образ Божий. Эта беда — когда человек начинает смотреть на грехи других людей — она, собственно, и является главной причиной того, что он не видит свои грехи. Если у человека есть покаянное чувство, то он, видя грех другого, прежде всего обращает взор на свои грехи. А если покаянного чувства нет, то человек видит грехи только у других, и еще их осуждает и другим рассказывает. Когда привели женщину, взятую в грехе, Господь сказал: Кто из вас без греха, первый брось на нее камень (Ин. 8, 7). Тогда многие задумались, что все не без греха, и никто камень в нее не бросил. А мы как раз начинаем «бросать камни»…

Как образец покаяния нам дан Великий канон преподобного Андрея Критского, Покаянный канон. Там представлены многие примеры покаянного чувства, в том числе и конкретных личностей. И как прообраз покаянного состояния, которое человек должен стяжать, когда видит грех другого, дан пример Ноя и его сыновей. Эти слова замечательные: срама ближнего не покрыла ecи, душе, зря вспять обратившись, то есть не покрыли греха ближнего своего, повернувшись назад, на свой грех. А ведь известно, что мы видим в других только то, что нам понятно, то, что есть в нас.

Удивителен в этом отношении пример, который приводит святитель Игнатий Брянчанинов, рассказывая о том, что постигло Содом и Гоморру. Господь -Всеведущий Бог! — говорит: Вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма; сойду и посмотрю, точно ли они поступают так, каков вопль на них, восходящий ко Мне, или нет; узнаю (Быт. 18, 20-21). Всеведущий Бог говорит: сойду и посмотрю. Во-первых, чтобы показать нам пример того, как никогда нельзя доверять ничему плохому. А во-вторых, Господь свидетельствует, что Он не видит греха. Это такая глубина! Просто непостижимое изречение! Сойду и посмотрю! Всевидящий Бог — не видит! Именно в этом смысле сказано: Господь не видит греха, потому что в Нем все чисто. То есть это то состояние, в котором находились и святые люди — они не видели плохого вокруг себя, ведь когда человек видит что-то — он видит глазами, а сущность этого проходит в сознание и там запечатлевается, но ничто нечистое не может войти в чистое. Это свойство греха — он замкнут сам в себе. Он, как источник греховности, постоянно возвращается в свое первоначальное состояние, грех — это небытие. Поэтому человек из небытия был вызван к жизни, в бытие. Удаление от Бога — это и есть как раз уход в небытие. Поэтому и грех как состояние человека, любого создания, любого тварного естества есть удаление от Бога. Поэтому греховное состояние является мучением для того, кто в нем находится.

У нас понимают греховное состояние как наслаждение, естественно греховное. Но дело все в том, что греховное состояние — это обращение только к плоти. Из небытия был вызван весь мир, духовный и материальный. Обращение только к материи есть уход от духовного. А поскольку человек из духовного начала и материального, то при уходе от духовного в материальное, как говорят святые отцы, телесные желания начинают приобретать свойства духовные. Сущность человеческая в своем стремлении должна быть беспредельной, потому что человек должен уподобляться Богу, а уподобление Богу — бесконечное, это постоянное стремление к Богу. Никогда нельзя будет сказать: «Я достиг». Как я понимаю, здесь речь идет о стяжании Духа Святаго. Но состояние даже святых, находящихся уже в Духе Святом, тоже меняется: они все больше возвышаются в духовном смысле. А когда человек отпадает, то стремление к Вечной Радости, к Источнику жизни сменяется на обратное движение — от Источника жизни в вечный мрак. Телесное состояние, как говорят святые отцы, приобретает ненасытность, и поэтому человеку всего становится мало.

Древние римляне, когда занимались чревоугодием, периодически выходили в специальный зал, где принимали рвотное, потом возвращались и продолжали есть. До такого безумия доходило. В крайних своих проявлениях греховные состояния, как бесы — мерзкие и отвратительные, но вначале затягивают, манят чем-то, интригуют, завлекают, и только потом становятся страшными и мучительными. Ведь если человек не избавляется от греха — он становится его рабом. А с рабом как обращаются, да еще если владыка — грех, диавол, как сказано, зверонравный? Грех обращается со своими рабами очень жестоко.

Читайте также:  Икона Избавление от бед страждущих

Пример тому — в местах заключения преступников царит страшное состояние жестокости, зла. Это то, что люди себе устраивают, уходя от Бога. А в аду будет еще страшнее, потому что здесь, на земле, эта взаимная злоба выливается друг на друга или на какой-то объект, а там, в аду, люди почувствуют свою богооставленность, зло в себе. Состояние одиночества — это состояние, противоположное состоянию любви, потому что любовь всегда имеет перед собой объект любви. А у людей в аду ничего нет, каждый сам с собой — это страшное состояние.

Почему Господь сотворил человека? Ведь Господь уже был Отцом Небесным, были уже другие творения, однако нужен был подобный Ему. И женщина является не тем, что она представляет собой обычно в современной жизни, а костью от кости, плотью от плоти мужа, помощником и собеседником. Она человек, на которого должна изливаться любовь.
Грех — это все себе, это замкнутость в себе, «себя люблю», это эгоизм. Кажется, Хомяков сказал, что в ад каждый идет своим путем, то есть в одиночку, а в рай можно войти только вместе. Это очень глубокая мысль. Друг друга тяготы носите…-(Гал. 6, 2). Поэтому грех -это то, что разделяет людей. Но сознание своей греховности — это не то, что замыкает в себе. Это понимание того, что ты живешь среди людей и ты должен проявлять снисхождение, смирение, терпение. Покаянное чувство тесно связано со смирением, а греховность -если она есть, то всегда найдется причина согрешить.

Есть такой замечательный пример — когда один монах просился в пустыне жить, а ему говорили: «Нет, тебе надо сначала в монастыре пожить». А он: «Нет, я хочу в пустыне». — «Ну ладно, иди». Ушел, сначала все было хорошо, но захотел есть — оказался все-таки не бесплотным. Стал готовить, горшочек поставил, начал мешать — горшочек перевернулся, все вылилось. Опять приспособил — опять все вылилось. Опять приспособил, почти все приготовил — опять задел горшок, все вылилось. И в гневе разбил горшок. Что делать? Побежал в монастырь. Настоятель спрашивает: «Что случилось?» — «Да я… там…» — «Что, с горшком не ужился? Ну, живи в монастыре».

То есть если в человеке есть греховность, то она всегда найдет объект — человек ли это, вещь или животное. Комар пищит, муха жужжит, мышь скребется -все раздражает. Когда же человек находится в покаянном чувстве, он все воспринимает с мыслью, что достойное по делам моим приемлю. Покаянное чувство, в отличие от греховного, связано с тем, что человек в отношении всего считает причиной себя, а не других. «Если у меня чего-то не получается — значит, я такой…»
Отец Николай Гурьянов говорил, что у человека должна быть любвеобильность ко всему, что его окружает, и к живому, и к неживому. Отец Сергий Мечёв говорил, что должно быть хранение совести в отношении не только людей, но и вещей. Небрежно бросить вещь -это тоже, в общем-то, грех, надо положить на место.

Источник: Путь покаяния. М., Даниловский Благовестник, 2007 г.

Православная Жизнь

Чужие грехи проще заметить, чем свои, это факт. Но что делать, если греховность окружающих не даёт покоя и отвлекает от работы над самим собой?

Раздражающее зеркало

Как быть, если всё время замечаешь чужие грехи? Проще всего ответить на этот вопрос двумя словами: «Не замечать», — но так не бывает. Ещё Господь в Евангелии говорит: «И что ты смотришь на сучок в глазе брата твоего, а бревна в твоем глазе не чувствуешь?» (Мф. 7:3). Он указывает на качество, о котором мы говорим, потому что оно свойственно человеку. В принципе, замечать чужие грехи — это нормально: мы ведь не видим себя со стороны, только окружающих. Однако это не значит, что можно расслабиться и продолжать заниматься созерцанием чужой греховности в своё удовольствие. Если вы заметили в себе такую склонность, надо разбираться в её причинах.

Лет шесть назад я обратил внимание, что есть несколько людей, которых я на дух не переношу. Мы вынужденно пересекались довольно часто, и они меня очень раздражали. Я начал анализировать, почему так происходит, и понял, что раздражительность моя на самом деле касается не их: я видел в них проявление тех черт, которые терпеть не мог в самом себе. То есть проблема была не в их поведении, а во мне. С тех пор я начал иначе относиться к этим людям. Ко мне пришло осознание очевидного: люди могут ошибаться, но это нормально. Ещё я понял, что нужно не с людьми конфликтовать, не рассказывать, в чём они не правы, не требовать, чтобы они были ответственнее или вежливее, а себя менять: самому становиться лучше, вежливее и ответственнее.

Не поучать

Итак, мы все — живые люди, смотрим по сторонам, замечаем окружающих и их недостатки, с которыми смиряемся или нет. В целом это нормально. Ненормально, когда, видя грехи другого, мы начинаем указывать на них, поучать, назидать — притом, что нас об этом не просят. Это вопрос воспитания и внутреннего такта: если человек не спрашивает, не стоит говорить, прав он или нет.

Есть лишь одна группа людей, которые имеют право указывать другим на недостатки и грехи — это родители. Они не могут себе позволить сказать: «Не буду ничего говорить, а то вдруг обижу!» Если они замечают у ребёнка какие-то грехи и пороки, им стоит обратить на них особое внимание. Родитель обязан это делать, это его ответственность. Сюда можно также добавить учителей, тренеров и всех людей, работающих в сфере воспитания и обучения.

Важные вопросы

Если вы заметили, что некий человек грешит, то прежде чем что-то говорить или как-то реагировать, неплохо бы разобраться, грех ли это, осознанно он делает плохое или нет. Порой некоторые поступки бывают результатом неправильного воспитания или каких-то обстоятельств жизни, которых мы не знаем. Например, человек ворует. Это грех? Да. А если у него клептомания, то это уже не грех, а болезнь.

Когда православный ходит и обличает всех вокруг — это очень печальное зрелище. Если мы говорим человеку о его грехе без желания помочь, ничего говорить нельзя. Да, ситуации бывают разные, порой случается так, что молчать нельзя. Если совесть не позволяет молчать — не нужно, но даже в этом случае вести себя нужно деликатно. Говорить правду нужно уметь, более того: надо учиться понимать, готов ли человек эту правду принять. Чаще всего он будет отрицать ваше утверждение. Есть ли смысл указывать на грехи тому, кто закрывается от правды?

Обличать — это вообще не наша задача. Другу можно сказать честно, что вы думаете о его грехах, а вот с посторонними нужно быть осторожнее. Мы живём в обществе, которое очень негативно воспринимает критику, поэтому к разговорам о грехах нужно подводить людей очень мягко. Когда они сами задают какие-то вопросы — тогда пожалуйста, но до того острые углы лучше обходить, потому что люди сразу закрываются, чувствуя какую- то угрозу и опасаясь, что их будут обличать и ругать.

Всегда ли грехи других людей, которые мы замечаем, зеркало наших собственных?

Нет, не всегда — хотя правды ради надо заметить, что в той или иной степени в нас есть большинство страстей, присущих человеку. Просто некоторые из них не развиты в значительной степени благодаря тому, как складывалась наша жизнь. Поэтому, когда вы видите чьи бы то ни было грехи, можете не искать в себе такие же, просто осознайте: вы настолько же повреждены грехом, сколько и ваш ближний. Узнайте себя в нём именно в этом смысле.

Не надо думать, что если люди совершают какие-то грехи, то они неисправимы. Я противник пословицы «горбатого могила исправит» и уверен, что при жизни каждый человек имеет возможность измениться. Также не надо осуждать людей за то, что они совершают ошибки: неизвестно, почему они стали их совершать. Не исключено, что, попав в такую же ситуацию, вы бы грешили ничуть не меньше, а то и больше. Так что лучше заняться своей духовной жизнью, чем осуждать других.

Учимся любить и молиться

Главное, чему должен научиться православный человек — это отделять грех от грешника. Если мы не умеем говорить о грехе, не обвиняя человека, нам лучше молчать. Это будет проявлением любви, что однозначно важнее, чем осудить человека. Желательно вообще не судить, кто более грешен, кто менее. Спаситель говорил: «Или думаете ли, что те восемнадцать человек, на которых упала башня Силоамская и побила их, виновнее были всех, живущих в Иерусалиме? Нет, говорю вам, но, если не покаетесь, все так же погибнете» (Лк. 13:4-5).

Не наша задача — определять меру греховности других людей. Наша задача — проявить к ним любовь. Как это можно сделать? Помолившись! Часто люди думают, что изменить грешного человека можно только нравоучениями или какой-то активной помощью. Если же он от этой помощи отказывается, а нравоучения слушать не хочет, то считается, что помочь больше ничем нельзя. Но это не так: мы можем молиться о нём. Если Господь учит молиться о врагах, то тем более нужно делать это по отношению к тем, кто нам небезразличен. Возносить молитву можно и нужно обо всех — и крещёных, и некрещёных, и иноверцах, и преступниках. Евхаристическое общение совершается только между христианами, но личное обращение к Богу может быть о ком угодно — даже о любимых музыкантах, писателях и актёрах, почему нет? Молитва — это лучшее, что мы можем сделать для тех, кого любим, и тех, кто нас раздражает.

Итак, подытожим. Если вы всё время замечаете грехи других людей, то:

  • обратите внимание — может быть, вам таким образом показывают, в чём вы сами грешны;
  • постарайтесь понять, что другой человек точно так же повреждён грехом, как и вы;
  • постараться выяснить причины, по которым человек грешит — это может быть болезнь, проблемы воспитания, особенности жизненного пути и многое другое;
  • учитесь отделять грех от человека, старайтесь проявить к ближним если не любовь, то хотя бы понимание;
  • напомните себе, что пока человек жив, он может стать лучше;
  • молитесь о тех, чьи грехи вас раздражают, это очень важно и вам, и тому, кто грешит.

Священник Димитрий Паламарчук

Обидчивый будет – обидчивым и капризным.

Грубый, еще грубее — станет, ворчать да ругаться без конца будет. Ничего — не скроешь!

И жизнь — и твоя и детей, СТАНОВИТСЯ из-за этого – невыносимой, тяжкой, СБЕЖАТЬ из такого дома всем — хочется.

И хочет ребенок тебя — досмотреть, побыть с тобой, помочь в чем либо — но как ТЯЖЕЛО ему! Приходит потом он в церковь и говорит: «Батюшка, НЕ ВЫНОСИМО — с таким человеком рядом быть и вместе – жить, хоть и родители они мне! Что с ним стало?»

А ничего — не стало! Просто открылось всё НУТРО — этого человека, которое он тщательно — скрывал от других! Просто лицемерие, хитрость и ложь — ушли! Вот и вылезло все худое из человека – наружу.

Просто Господь дает таким людям последнюю – возможность к Покаянию: ПОСМОТРИ — на себя, никого – НЕ ОБИЖАЙ и не мучь вокруг себя! Людей пожалей и душу свою – увидь, свои грехи – ПРИЗНАЙ перед собой и Богом, и иди бегом в церковь — на исповедь, ПОКАЙСЯ в них, пока еще время есть, пока – НЕ ПОЗДНО!

А в старости исправиться-то — уж как поздно, а главное – как ТРУДНО, почти — невозможно! Уже не согнешь, себя уже не выправишь.

Многие люди пока молоды и сильны – НЕ ИДУТ в Церковь – им НЕКОГДА, дел и забот всяких много, все на потом – оставляют. А старость она незаметно и быстро — подкрадывается.

Вот и ноги уже – НЕ ИДУТ, и глаза – НЕ ВИДЯТ и уши – НЕ СЛЫШАТ.

А ведь, это – беда человеку. Скоро смерть — придёт за ним. Ну и куда его Богу — определять, если у него ГРЕХОВ — полным полно? Так и погибают — все эти люди, которым всё НЕКОГДА было в своей жизни к Богу обратиться – вот и ПОПАДАЮТ — в ад на мучения.

Хотя, если человек каяться будет — пред Богом, усиленно молить – Его, постарается всё в старости – ТЕРПЕТЬ по доброму и ближних не обижать — помилует его Господь и исправит! И грехи простит и в рай — к Себе заберет!

Потому, пока молодой СПЕШИ — увидеть в себе грехи, и узнать себя по-настоящему. Торопись – ИСПРАВИТЬСЯ, да человеком добрым и тихим — стать! Спеши!

Рано или поздно ПРОБЕЖИТ — эта временная земная жизнь, и тогда Господь призовет тебя и спросит:

Как ты – любил человек? Жалел ли ты — других людей, заботился ли о них?

Как ты – любил человек? Жалел ли ты — других людей, заботился ли — о них?

Не обманывал ли и не предавал ли — людей?

Со всеми ли — справедливо поступал? Всех ли людей — простил?

Может кого — обидел и не помирился, прощения — не попросил?

Насколько ты отрекся — от своего эгоистичного «Я».

Смог ли ты понять – другого? Поднять – упавшего, поддержать и ЗАЩИТИТЬ – слабого?

Как ты выполнял волю Божию:

Детей по доброму — воспитать:

Вере в Бога, покаянию и молитве – научить;

Любовь к Отечеству своему — привить;

Послушанию родителям – научить;

Уважение к старшим – привить;

К труду и ответственности – приучить;

Голодного — накормить, раздетого – одеть и обуть, стакан воды подать, старому и немощному – помочь.

Молитву вознести – чтобы твои близкие и твой народ — к вере в Бога пришли, чтобы — не было войны.

Протоиерей Владимир Астахов.

НАДО ВСЕГДА ПРОСИТЬ ПОМОЩИ — АНГЕЛА-ХРАНИТЕЛЯ!

Ты зря не прибегаешь — к помощи своего Ангела-хранителя! Ему можно надоедать постоянно, как любимому святому, как самому — близкому другу – он всегда – ПОМОЖЕТ!

“Помоги мне, пожалуйста! Милостивый и пресветлый Ангеле, друже мой верный – ПОМОГИ сделать мне эту работу, которую мне — ТЯЖЕЛО делать, или так, делать — не хочется;

ПОМОГИ — непосильную тяжесть донести;

ПОМОГИ — не подумать! не сказать! не сделать – ничего ПЛОХОГО, ненужного!

УБЕРЕГИ — от злых, от завистливых и лукавых людей!

ПОМОГИ – помириться с ближними!

Разбуди утром – не дай проспать! И так — во всех случаях жизни.

И не забывайте – благодарить Ангела Хранителя! Неблагодарность – тяжкий Грех!

А то, говорят: мы одинокие, нет у нас — настоящих друзей. Думая так, мы — ОБИЖАЕМ своего Ангела. Сколько будешь жить, ЛУЧШЕГО друга – НЕ НАЙДЕШЬ!

Волнуешься, например, о своих неверующих близких – МОЛИСЬ, проси — их Ангелов-Хранителей, чтобы они ПРИВЕЛИ — их к вере.

Читаешь канон своему Ангелу и можешь прибавлять: “Ведь, это я и Вам — кланяюсь, и всей душой молюсь: заступитесь за дарованные вам Богом души, ПОМОГИТЕ — им спастись, НАУЧИТЕ — их настоящей вере, молитве и покаянию, доброте. “

Не думай, что это — безполезно: Ангелы увидят — твое горячее сострадание к тем, кого им поручено опекать, – и обязательно, что-нибудь сделают, чего мы не в силах.

Ведь и ты, если кому-то небезразлична — твоя работа – невольно СТАРАЕШЬСЯ — сделать ее лучше.

Монахиня Надежда Бреннер.

Поперечные профили набережных и береговой полосы: На городских территориях берегоукрепление проектируют с учетом технических и экономических требований, но особое значение придают эстетическим.

Организация стока поверхностных вод: Наибольшее количество влаги на земном шаре испаряется с поверхности морей и океанов (88‰).

Опора деревянной одностоечной и способы укрепление угловых опор: Опоры ВЛ – конструкции, предназначен­ные для поддерживания проводов на необходимой высоте над землей, водой.

Мудрые цитаты и высказывания Оскара Уайльда

Время — потеря денег.

Я могу устоять против всего, кроме соблазна.

Единственный способ отделаться от искушения — поддаться ему.

Всегда приятно не прийти туда, где тебя ждут.

Пунктуальность — вор времени.

У каждого святого есть прошлое, у каждого же грешника есть будущее.

Любовь к себе — это начало романа, который длится всю жизнь. («Идеальный муж»)

Будь собой, остальные роли заняты.

Тому, что действительно нужно знать, никто не научит.

Мужчины всегда хотят быть первой любовью женщины. Женщины мечтают быть последним романом мужчины.

…Жизнь слишком важна, чтобы рассуждать о ней серьёзно.

Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

Все можно пережить, кроме смерти.

Я вовсе не хочу знать, что говорят за моей спиной, — я и без того о себе достаточно высокого мнения.

Единственный наш долг перед историей — это постоянно её переписывать.

Патриотизм — это религия бешеных.

Терпеть не могу логики, она всегда банальна и нередко убедительна.

Дружба трагичнее любви — она умирает гораздо дольше.

Все мужчины — чудовища. Остается одно — кормить их получше.

Господь, создавая человека, несколько переоценил свои силы.

Опытом люди называют свои ошибки.

В детстве мы любим родителей. Став взрослыми, судим их.

Любовь начинается тогда, когда мы обманываем себя, и заканчивается, когда мы обманываем другого.

Всякий раз, когда человек допускает глупость, он делает это из самых благородных побуждений.

Своих мужей всегда ревнуют некрасивые женщины. Красивым – не до того, они ревнуют чужих.

Когда о вас говорят, то хуже этого может быть только одно – когда о вас не говорят.

Если человек о чем-то здраво судит – это верный знак того, что сам он в этой области недееспособен.

Читайте также:  Храм Всех Святых на Соколе: расписание служб, святыни, адрес

Любовь должна прощать все грехи, только не грех против любви.

У современной демократии есть только один опасный враг – добрый монарх.

Философия учит нас с невозмутимостью относиться к неудачам других.

Естественность — всего лишь поза, и к тому же самая раздражающая из всех, которые мне известны.

Как только каннибалам начинает угрожать смерть от истощения, Господь, в своём бесконечном милосердии, посылает им жирного миссионера.

Какая прекрасная сегодня луна! — Да, но если бы вы видели её до войны…

Когда со мной сразу соглашаются, я чувствую, что я не прав.

Красота души растёт, чтоб обрести дар видеть бога («Святая блудница, или Женщина, покрытая драгоценностями»)

Молитва должна оставаться без ответа, иначе она перестаёт быть молитвой и становится перепиской.

Общество часто прощает преступника. Но не мечтателя.

Опыт — это имя, которое каждый даёт своим ошибкам.

Циник — человек, знающий всему цену, но не знающий ценности.

Поэт может вынести всё, кроме опечатки.

Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой.

Теперь хорошее воспитание — только помеха. Оно от слишком многого отгораживает.

Трудно избежать будущего.

Фундаментом литературной дружбы служит обмен отравленными бокалами.

Чужие драмы всегда невыносимо банальны.

Я умираю, как жил, — не по средствам.

Жизнь никогда не бывает справедливой. Для большинства из нас так оно, пожалуй, и лучше.

Материнство — факт. Отцовство — мнение.

Всякое желание, которое мы стараемся подавить, бродит в нашей душе и отравляет нас. А согрешив, человек избавляется от влечения к греху, ибо осуществление — это путь к очищению. После остаются лишь воспоминания о наслаждении и сладострастие раскаяния. Единственный способ отделаться от искушения — уступить ему.

Облагораживает человека только интеллект.

Во всём, к чему люди относятся серьёзно, нужно видеть комическую сторону вещей.

Совесть — официальное название трусости.

Единственное, о чем никогда не пожалеешь, это наши ошибки и заблуждения.

Понятие добра и зла доступно лишь тем, кто лишен всех остальных понятий.

Верность в любви, как и последовательность и неизменность мыслей, — это попросту доказательство бессилия.

Человек должен вбирать в себя краски жизни, но никогда не помнить деталей. Детали всегда банальны.

Только слова придают реальность явлениям.

Бессмысленно делить людей на хороших и дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо глупы.

На древнегреческом портале античного мира было начертано: познай самого себя. На портале современного мира будет начертано: будь самим собой.

Бремя наших дней слишком тяжко для того, чтобы человек мог нести его в одиночестве, а мирская боль слишком глубока для того, чтобы человек в одиночку был в состоянии её пережить. («Молодой король»)

Люди всегда смеются над своими трагедиями — это единственный способ переносить их.

Мир делится на два класса — одни веруют в невероятное, другие совершают невозможное.

Умеренность — роковое свойство. Только крайность ведёт к успеху.

Общество испытывает поистине ненасытное любопытство ко всему, любопытства не заслуживающему.

Книги, которые мир называет аморальными, — это книги, которые демонстрируют миру его позор.

Общественное мнение торжествует там, где дремлет мысль.

Атеизм нуждается в религии ничуть не меньше, чем вера.

Большинство из нас — это не мы. Наши мысли — это чужие суждения; наша жизнь — мимикрия; наши страсти — цитата!

Бывать в обществе просто скучно. А быть вне общества — уже трагедия.

Те, кто видит различие между душой и телом, не имеют ни тела, ни души.

Убийство — всегда промах. Никогда не следует делать того, о чём нельзя поболтать с людьми после обеда.

Лечите душу ощущениями, а ощущения пусть лечит душа.

Смех — неплохое начало для дружбы, и смехом же хорошо её закончить.

Эгоизм — это не значит жить так, как хочешь, это требование к другим жить так, как вы этого хотите.

Я всегда удивляю сам себя. Это единственное, ради чего стоит жить.

Истинны в жизни человека не его дела, а легенды, которые его окружают. Никогда не следует разрушать легенд. Сквозь них мы можем смутно разглядеть подлинное лицо человека.

Немного искренности — вещь опасная, но абсолютная искренность просто фатальна. («Критик как художник»)

Ничего не делать — это одно из самых сложных занятий, самое сложное и самое интеллектуальное. («Критик как художник»)

Существует только один грех — глупость. («Критик как художник»)

За прекрасным всегда скрыта какая-нибудь трагедия. Чтобы зацвёл самый скромный цветочек, миры должны претерпеть родовые муки.

Опытом люди называют свои ошибки.

В детстве мы любим родителей. Став взрослыми, судим их.

…что пользы человеку приобрести весь мир, если он теряет собственную душу?

Мы считаем модным то, что носим сами и немодным то, что носят другие.

В жизни возможны только две трагедии: первая — получить то, о чем мечтаешь, вторая — не получить.

Вся прелесть прошлого в том, что оно прошлое.

Чтобы вернуть свою молодость, я готов делать все — только не вставать рано, не заниматься гимнастикой и не быть полезным членом общества.

Иногда то, что мы считаем мертвым, долго ещё не хочет умирать. (“Портрет Дориана Грея”)

. я не выношу вульгарный реализм в литературе. Человека, называющенго лопату лопатой, следовало бы заставить работать ею – только на это он и годен. (Потрет Дориана Грея)

Судьба не шлет нам вестников -для этого она достаточно мудра или достаточно жестока. (“Портрет Дориана Грея”)

В реальном мире фактов грешники не наказываются, правденики не вознаграждаются. Сильному сопутствует успех, слабого постигает неудача. Вот и всё. (“Портрет Дориана Грея”)

Поддержи Бугага.ру и поделись этим постом с друзьями! Спасибо, друг! 🙂

О грехах, душе, совести

Наше тленное тело не стоит гроша –
«Муравьям на обед» – поедят, не спеша.
Грешник! Бойся не тлена – того, чтоб нежданно
На обед не попала к шайтану душа.

У шайтана – запас в миллион душеловок,
Обложил ими нас так умело и ловко,
Оступился – и тут же попал ему в плов
Рисом, мясом, зирой иль чесночной головкой.

Коль дожил до седин, а грешить не устал,
Что ты скажешь о том, перед Богом представ? –
Переполнена чаша поступков греховных,
Чаша праведных дел совершенно пуста.

Если в дружбе с шайтаном, пищи не пищи,
Он ощиплет тебя и положит во щи,
Но пока ты не стал его лакомой пищей,
Пищу сам для спасенья души поищи.

Пусть ты голоден, беден, нелеп и смешон,
Не имеешь богатства и множество жен,
Будь доволен уж тем, что не служишь мамоне,
И за верность ему ты души не лишен.

Книгу совести как-то прочесть я решил.
Открываю… И много ли я нагрешил?
Книга жалоб, – подумал и в диком смущении,
Не осилив страницы, закрыть поспешил.

Нынче ум не в цене, отработанный хлам:
Прохиндей – в богачах, в процветающих – хам.
Может, мне, как всегда, не хватает везенья?
Если так, – то тогда я пошел к дуракам.

Список пропущенных лекций немал.
Спросит Всевышний: «Опять прогулял?»
Врать бесполезно, отвечу: «С шайтаном
Жажду познаний вином утолял».

У Всевышнего я в неоплатном долгу:
Не желая грешить, не грешить не могу;
Одолжил мне Он жизнь на короткое время,
Для чего, разобраться никак не могу.

Что в кувшине твоем? В нем какое вино?
Коль с добром и любовью – полезно оно.
Иль от злости и зависти скисло давно,
И полезным ему быть уже не дано?

Если тело твое неустанно болит,
Запрети в себе гнев, уходи от обид.
Лишь любовью с добром наполняй свое сердце,
Тело хвори тогда и само победит.

Тот от зависти черной – что сморщенный лист,
Этот в злобе своей почернел – трубочист.
Не пристанут к тебе, друг, ни зависть, ни злоба,
Если будешь ты сердцем и совестью чист.

Не бросай в почву сердца унынья зерно,
Пустит корни и сердце разрушит оно.
Лучше к сердцу привей ты лозу винограда –
Даст на радость она ему скоро вино.

Если зависти жить позволяешь в душе,
Пользы, знай, от нее как от полчища вшей.
Прежде, чем напоить ее собственной кровью,
Дай напиться вина ей – и тут же взашей.

Гнет уныния – то же, что ярости смерч.
Сердце лучше в одежду покоя облечь.
Избавляя его от печали и гнева,
В нем полезнее веру с надеждой беречь.

Если дверь растворить для страстей всех мастей,
От гостей сих не жди ты приятных вестей.
После этих гостей соберешь ли костей?
Кровь густей, а душа – все пустей и пустей.

Ну и время! Желаем лишь хлеба и зрелищ.
С мордобоем подайте нам баб в неглиже!
В гиблом царстве уродливых чудищ и зверищ
О душе с покаяньем забыли уже.

Мы не знаем, что там – за невидимой гранью:
Райский пруд или пруд с тучей злобных пираний.
Чтоб за гранью нас в рог не свернули бараний,
Может, душу до грани очистить от дряни?

Я б желал, как бы жизнь ни была тяжела,
Чтоб никто никогда не рассеивал зла;
Чтоб всегда и везде, с кем бы нас ни свела,
Лишь добром согревала сердца пиала.

Жизнь – тропою судьбы, убегающей прочь…
А куда: в вечный свет или вечную ночь?
Чтобы ТАМ душу светом навек обеспечить,
Нужно ЗДЕСЬ постараться ночь в ней превозмочь.

В наших душах противится ад небесам.
Только с кем ты на поле сражения сам?
Где, на чьей стороне, и кому предпочтение –
Божьим ангелам света иль бешеным псам?

Если б мы, избегая ума кутерьмы,
Уходя от заразы греховной чумы,
Не водили бы дружбы со слугами тьмы,
То какими же светлыми стали бы мы.

Сегодня – дом, а завтра – пепелище,
Богач – вчера, сегодня – лишь гроши.
Все – прах и тлен: и деньги, и жилище,
Стяжай богатств ты прежде для души.

К греху – просторные ворота и дорога.
Входи, шагай,беспечная толпа!
А к правде истинной и истинному Богу –
Ворота тесные и узкая тропа.

Ведь душа – это храм, не помойка с чертями.
Вон из храма грехами пропитанный хлам!
Их нельзя оставлять в храме даже гостями,
Приживутся – такой в нем устроят бедлам!

Раз намерен, мой друг, до последнего вздоха
Ты с шайтаном дружить, то не охай, что плохо.
Видно, ты подзабыл, что он ушлый пройдоха.
А чего ожидать от пройдохи? – Подвоха.

Между злом и добром всякий раз выбирая,
Для себя приближаем то ад мы, то рай.
Доберутся хотя бы до рая сарая
Те, в чьих душах сумбур, беспорядок, раздрай?

Если стану сидеть я, судьбы не клеймя,
С пиалою хмельною до Судного дня,
Но при этом во всем сам себя обвиняя,
Мне скажи, Страшный суд оправдает меня?

Жизнь бежит себе пусть, догонять не спеши,
Не спеши ты за нею в страстей камыши;
Посиди и подумай немного в тиши,
Может, стоит спешить для спасенья души.

Расскажи о душе дураку – не поймет,
А ученому – птичий важнее помет.
Я пойду к гончару, он поймет и расскажет
Мне о том, чья душа в моей чаше живет.

Гордецы – неуемны в грехах, но зато
Небеса вопрошают: «Страдаем за что?»
А смиренные сердцем себе отвечают:
«Мы страдаем за это и платим за то».

Остановись, приятель! Не беги!
Не торопись шайтану стать обедом!
Верни, пока не поздно, все долги
И примирись с соседкой иль с соседом.

Коль смешались в душе твоей правда и ложь,
Приводя ее в ропот, смятенье и дрожь,
Начинай пить вино – чья проявится рожа,
Ту по роже и бей, а другую не трожь.

Гнет греховный неся на костлявых плечах,
От печали своей я увял и зачах.
Чаще в чашу вина наливай, виночерпий! –
Кто заметит ее в моих пьяных очах?

Школы жизни своей проходя этажи,
Путь к вершине в подъеме с паденьем вершим;
За паденьем души следом падает тело,
За падением тела – подъем для души.

Вот если б всякий раз за грех или порок
На лбу всходил один ветвистый рог,
Из бесконечной массы рогоносцев
Приличней всех смотрелся б носорог.

Коль других привыкаешь в грехах обвинять,
Осуждая за них, в них себя извинять,
То придется привыкнуть, себя не меняя,
За подарки судьбы на себя и пенять.

Кто из смертных, скажи мне, греха не вершил?
Нет того, кто хотя б пять минут не грешил.
Если ты – пять минут? – о себе вдруг подумал,
То меня с пиалою уже насмешил.

Возрадуйся во дни благополучия,
Не век тебе на лаврах почивать, –
Из туч скорбей пробьется Божий лучик
И станет душу болью врачевать.

Грязь в душе от страстей, что на теле угри.
Не прикажешь душе, мол, возьми и сотри.
Плоти грешной своей раб и червь ненасытный,
Ей служа, поедаю ее изнутри.

Никого не суди, никого не хули,
Раздражения в сердце свое не сели,
Прочь гони от себя злость, уныние, зависть,
Перед гневом с обидой ковра не стели.

Не полезней тебе жить в добре и любви,
Чем вздыхать всякий час: мол, судьба, селяви?
Если грузом потерь ты тому не обучен,
На судьбу не вали, небеса не гневи.

В дни радостей, души не примечая,
Не сильно к размышлениям спешим.
А в дни несчастий, скорби и печали –
Спешим вдруг к исправлению души.

Пусть ты беден, богат, необучен, учен,
Дело есть до всего, все тебе нипочем,
Если только на блага земные заточен,
Ты душою в темнице уже заточён.

Лукаво умствовать, мой друг, не торопись.
Не тщись смещать всё истинное ложью.
По Божьи жить полезней, чем трястись
С грехами по безбожья бездорожью.

По макушку увешанный опытом грешным,
Не спешу доверять завереньям родни,
Обещаньям друзей, обаянию женщин –
Только правде Того, встреча с Кем впереди.

Всякий раз на заре, улыбаясь лучу:
«Всё, что выпадет мне, – я шепчу, – по плечу.
Что мне тяготы дня, если с помощью Божьей
Бремя жизни самой уж несу, не влачу?»

Коль душа — из прорех, будто ветхий мешок:
Нераскаянный грех, окаянный грешок,
Злой, ехидный смешок вместо доброго смеха, –
Где ж в ней духу-то взяться, в ней только душок.

Всякий раз отделяя котлеты от мух,
Рассуждаю, одно выбирая из двух:
Быть с грехами – во мне укрепляются духи,
А не быть – то во мне укрепляется дух.

Счастлив тот, – слышу я, – кто живет не спеша,
Не особо греша, ничего не круша.
Если жить хорошо, если жизнь хороша,
То зачем вопрошать “Что такое душа?”

Мы бредем сквозь заносы земной круговерти,
Утопая безвольно в чумной суете.
Потирают копыта от радости черти:
– На обед будут эти, на ужин – вон те.

Если чреву служа, просишь зрелищ и хлеба,
А душа не намного отлична от хлева,
Не подобна ли жизнь твоя мертвому древу?
Что ты ждешь от небес, кроме Божьего гнева?

Пусть ты нищ, а на теле сто тысяч морщин,
Стар и немощен, все ж на Творца не ропщи,
А терпи, не ропща, ведь не клещи шайтана, –
И молись, чтоб как кур не попасться в ощип.

Ложь – оружие зла, ты же зла не держи
И по жизни иди, уклоняясь от лжи.
Укрепляйся в добре, не ищи ложных истин,
Божью правду одну в свои ножны вложи.

Если нам небесами таланты даны,
Не должны быть таланты к нулю сведены.
Умножать — закрома пополнятся Божьи,
Зарывать — пополнять закрома сатаны.

Раз виновен — винись, а себя исправляй,
Над собою трудись, дурака не валяй,
Пей немного вина и, Творца восхваляя,
Черных мыслей поток от себя удаляй.

Однажды к свету выбрав путь,
Держись подальше от болота:
Найдется столько доброхотов
Тебя в болото то толкнуть.

Болезни тела? – Знать, за дело.
Хвалить Всевышнего спеши.
Не унывай, болезни тела –
К оздоровлению души.

Коль в душу бесы вдруг полезли,
То для нее полезней нет,
Когда за страсть камча болезни
Шальную плоть стегает вслед.

«Прости!» всегда с солидным плюсом.
«Прощаю» – с плюсом рядом с ним.
«Прощай!» – в нем минус с терпким вкусом,
Из плюсов – лишь солидный грим.

Скорее раскаленная пустыня
В палящий зной возьмет вдруг и остынет,
Чем в нас падет греховная твердыня –
Царица бед безмерная гордыня.

И слугою утех называют меня,
И рабом пиалы называют меня.
Не пора ли уже осуждающим рьяно
Закидать за изъяны камнями меня?

Как волос каждый ИМ сочтен,
Так ИМ и каждый шаг учтен.
Очнись, страстями увлеченный!
В них скоро будешь уличен.

В борьбе с желаниями тела
И побеждать, и битым быть,
А будешь битым то и дело –
Души спасенья не добыть.

В земных желаниях спешим,
Черствея – дважды не родиться,
Сквозь толщу каменной души,
Увы, к спасенью не пробиться.

«Что ищешь? Путь давно отмерен, –
Твердят мне, – будь слугой судьбе».
А я – «Чудак!» – в любви и вере
Ищу спасение себе.

Для утлой лодочки души,
Когда вокруг соблазнов тыща,
Так важно весла просушить
И просмолить плотнее днище.

Когда печешься лишь о теле,
Ты у шайтана на прицеле;
Радеешь больше о душе –
Одной ногой в раю уже.

Если скажут: лечит время
Все потери, – вы не верьте.
Лечат их любовь и вера
С пониманием, что смертен.

Если ты, живя страстями,
Сеешь зло горстями, мстишь,
Сам в душе, как в сточной яме,
Для чертей червей растишь.

Коль Творца словам не внемля,
Сеял только зло одно,
В душу брошенное семя
Стало деревом давно.

Ссылка на основную публикацию