Павел Фивейский

Канон святому преподобному Павлу Фивейскому

Припев: Преподо́бне о́тче на́ш Па́вле, моли́ Бо́га о на́с.

Для корректного отображения содержимого страницы необходимо включить JavaScript или воспользоваться браузером с поддержкой JavaScript.

Память: 28 января (15 января ст. ст.)

Глас 8.

Ирмо́с: Пои́м Го́сподеви, прове́дшему лю́ди Своя́ сквозе́ Чермно́е мо́ре, я́ко Еди́н сла́вно просла́вися.

Па́вла богоно́снаго, я́ко мона́шествующих удобре́ние, ве́рнии, соше́дшеся, пе́сньми по до́лгу почита́ем.

Бы́л еси́ пусты́ни пе́рвый жи́тель, Па́вле сла́вне, и небе́снаго Ца́рствия насле́дник показа́лся еси́ поще́нием.

Всего́ себе́ воздержа́нием очи́стив, всеблаже́нне, жили́ще яви́лся еси́ Бо́жие и а́нгелов единосе́льник.

Богоро́дичен: Пречи́стая Богоро́дице, Я́же воплоще́нно Присносу́щное и Пребоже́ственное Сло́во па́че естества́ ро́ждшая, пое́м Тя́.

Ирмо́с: Утвержде́й Сло́вом небеса́ и зе́млю основа́вый на вода́х мно́гих, утверди́ мя́ к пе́нию славосло́вия Твоего́, Го́споди.

К Бо́гу о́ком твоея́ души́ взира́я, о́тче, Того́ возлюби́л еси́, возненави́дев земна́я и а́нгельскую соверши́в жи́знь.

Луча́ми, о́тче, доброде́телей, страсте́й отгна́л еси́ мглу́ я́ве, просвеще́ние Ду́ха во твое́м се́рдцы прие́м.

Небе́сным хле́бом пита́яся, я́ко Илия́ дре́вле вра́ном, мы́сленныя отбе́гл еси́, о́тче, Иезаве́ли, к покро́ву Христо́ву.

Богоро́дичен: Ца́рь сла́вы и Творе́ц, обагри́в кровьми́, Богороди́тельнице, Свою́ багряни́цу омочи́в, та́инственно очервлени́.

Седа́лен, гла́с 1.

Ми́ра кра́сная от се́рдца возненави́дев и Еди́наго Бо́га от души́ возлюби́в, пусты́ню, я́ко во обита́тельный гра́д, Па́вле, пости́гл еси́. В еди́нех то́кмо виде́ниих упражня́яся, яви́лся еси́, я́ко а́нгел, с пло́тию живы́й. Те́м тя́ почита́ем.

И ны́не, богоро́дичен: Я́ко невозде́ланная, Де́во, лоза́, красне́йший Гро́зд прозябла́ еси́, источа́ющь на́м вино́ спаси́тельное, все́х веселя́щее ду́ши и телеса́. Те́мже, я́ко вину́ Тя́ до́брых блажа́ще при́сно, со а́нгелом вопие́м Тебе́: ра́дуйся, Благода́тная.

Крестобогоро́дичен: Неискусобра́чная Чи́стая и Ма́ти Твоя́, Христе́, ви́дящи Тя́ ме́ртва ви́сяща на Кресте́, ма́терски пла́чущи, глаго́лаше: что́ Тебе́ воздаде́ евре́йский беззако́нный собо́р и неблагода́рный, мно́гих и вели́ких Твои́х, Сы́не Мо́й, даро́в наслади́выйся? Пою́ Твое́ Боже́ственное снизхожде́ние.

Ирмо́с: Та́йно проро́к предзря́ от Де́вы Тя́, Сло́ве, воплоща́ема, пе́сненно вопия́ше: сла́ва си́ле Твое́й, Го́споди.

Насажде́н в дому́ Бо́жии, доброде́телей благопло́дие прозя́бл еси́ и плотска́я увяди́л еси́ воста́ния по́стничеством твои́м.

Огне́м любве́ Бо́жия страсте́й те́рние попали́л еси́ и тебе́ сама́го Ду́ха, о́тче, жили́ще показа́л еси́.

Жезло́м доброде́тельныя твоея́ жи́зни, я́коже зве́ри, стра́сти отгна́л еси́, те́мже и твоя́ сме́рть зве́ри на погребе́ние твое́ собра́.

Богоро́дичен: Багряни́ца истка́ся та́инственная из чи́стых крове́й Твои́х все́х Бо́гу, в ню́же оде́явся, Богоро́дице, соедини́ на́с Бо́гу и Отцу́.

Ирмо́с: У́тренююще, вопие́м Ти́: Го́споди, спаси́ ны́, Ты́ бо еси́ Бо́г на́ш, ра́зве Тебе́, ино́го не ве́мы.

В пе́ниих и поще́ниих, моли́твах же и бде́ниих пожи́в, преподо́бне, к Бо́гу всели́лся еси́.

Житие́ твое́ всечестно́е бы́сть в Го́споде, Па́вле всеблаже́нне, и погребе́ние твое́ пресла́вно.

Тече́ние поще́ния, преподо́бне, сконча́в, вы́шним си́лам собесе́дник, о́тче, бы́л еси́.

Богоро́дичен: Де́ву по Рождестве́ пое́м Тя́, Богоро́дице, Ты́ бо Бо́га Сло́ва пло́тию ми́ру родила́ еси́.

Ирмо́с: Ри́зу мне́ пода́ждь све́тлу, одея́йся све́том, я́ко ри́зою, Многоми́лостиве Христе́ Бо́же на́ш.

Ру́ки просте́р к Бо́гу, ду́шу твою́, преподо́бне, Тому́ преложи́л еси́, во дни́ и нощи́ благоугожда́я Ему́.

Просла́виша успе́ние твое́ а́нгелов во́инства, проро́ков же чи́ни и святы́х апо́столов, о́тче преподо́бне.

Бу́рю страсте́й пребе́г, ве́трилом, преподо́бне, кра́йняго по́стничества в небу́рное приста́нище устреми́лся еси́ Христо́во.

Богоро́дичен: Еди́на сло́вом пло́тию Сло́во Ро́ждшая, изба́ви, мо́лимся, сете́й врага́ ду́ши на́ша.

Конда́к, гла́с 3.

Я́ко свети́ло незаходя́щее мы́сленнаго Со́лнца, соше́дшеся, дне́сь восхва́лим в пе́снех: возсия́л бо еси́ су́щим во тме́ неразу́мия, вся́ возводя́ к Боже́ственней высоте́, фиве́ев украше́ние, Па́вле преподо́бне, отце́в и по́стников тве́рдое основа́ние.

Ирмо́с: В нача́ле зе́млю основа́вый и небеса́ сло́вом утверди́вый, благослове́н еси́ во ве́ки, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших.

Мудрова́ние плотско́е покори́в Ду́ху, преподо́бный вопия́ше: благослове́н еси́ во ве́ки, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших.

Спасе́н бы́в от вра́жиих се́тей, преподо́бне, в ра́дости вопия́ше: благослове́н еси́ во ве́ки, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших.

Страсте́й пла́мень ве́сь попра́в по́стнически, преподо́бный вопия́ше: благослове́н еси́ во ве́ки, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших.

Богоро́дичен: Не́бо сотвори́вый Де́ву, и из Нея́, я́ко со́лнце, возсия́в, благослове́н еси́ во ве́ки, Го́споди Бо́же оте́ц на́ших.

Ирмо́с: Безнача́льнаго Царя́ сла́вы, Его́же трепе́щут небе́сныя си́лы, по́йте, свяще́нницы, лю́дие, превозноси́те во вся́ ве́ки.

Поревнова́л еси́ Иоа́нну богому́дрому Предте́чи, в пусты́ни пости́вся, с ни́мже и жи́знь получи́ти сподо́бился еси́ и́стинно присносу́щную.

Угаси́л еси́ страсте́й пе́щи, о́тче на́ш, воздержа́ния росо́ю, вопия́ всеблагоче́стно: лю́дие, превозноси́те Христа́ во ве́ки.

Ра́й и́стинно соде́лал еси́ пусты́ню, в не́й преизя́ществовав во вся́кой доброде́тели, те́мже и рая́ сла́дости сподо́бился еси́.

Богоро́дичен: Я́ко иму́щи к Бо́гу дерзнове́ние, Всепе́тая Богома́ти Мари́е, умоли́ Его́ бе́д изба́вити ве́рою Тя́ пою́щия.

Ирмо́с: Неви́димаго зра́ком Боже́ственным прие́мшая, Неискусобра́чная Де́во и Ма́ти, пе́сньми Рождество́ Твое́ велича́ем.

Я́ко сокро́вище тя́ мы́сленное сокрове́нно, преподо́бне, откры́ Бо́г Анто́нию, на́м же в сла́ву и ра́дование.

В стра́х Бо́жий себе́ сама́го пригвозди́в, о́тче преподо́бне, и сме́рти поуче́нием житие́ соверши́в, жи́зни сподо́бился еси́.

Я́ко дерзнове́ние к Бо́гу стяжа́в, моли́ о и́же на земли́ соверша́ющих ве́рою па́мять твою́ сию́, Па́вле блаже́нне.

Богоро́дичен: Собезнача́льнаго Отцу́ и Свято́му Ду́ху заче́нши Христа́ и ро́ждши несказа́нно, Де́во, моли́, е́же спасти́ся на́м.

І҆рмо́съ: Пои́мъ гдⷭ҇еви, прове́дшемꙋ лю́ди своѧ̑ сквозѣ̀ чермно́е мо́ре, ꙗ҆́кѡ є҆ди́нъ сла́внѡ просла́висѧ.

Па́ѵла бг҃оно́снаго, ꙗ҆́кѡ мона́шествꙋющихъ ᲂу҆добре́нїе, вѣ́рнїи, соше́дшесѧ пѣ́сньми по до́лгꙋ почита́емъ.

Бы́лъ є҆сѝ пꙋсты́ни пе́рвый жи́тель, па́ѵле сла́вне, и҆ нбⷭ҇нагѡ црⷭ҇твїѧ наслѣ́дникъ показа́лсѧ є҆сѝ поще́нїемъ.

Всего̀ себѐ воздержа́нїемъ ѡ҆чи́стивъ, всебл҃же́нне, жили́ще ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ бж҃їе, и҆ а҆́гг҃лѡвъ є҆диносе́льникъ.

Бг҃оро́диченъ: Пречи́стаѧ бцⷣе, ꙗ҆́же воплоще́нно присносꙋ́щное и҆ пребжⷭ҇твенное сло́во, па́че є҆стества̀ ро́ждшаѧ, пое́мъ тѧ̀.

І҆рмо́съ: Оу҆твержде́й сло́вомъ нб҃са̀, и҆ зе́млю ѡ҆снова́вый на вода́хъ мно́гихъ, ᲂу҆тверди́ мѧ къ пѣ́нїю славосло́вїѧ твоегѡ̀, гдⷭ҇и.

Къ бг҃ꙋ ѻ҆́комъ твоеѧ̀ дꙋшѝ взира́ѧ, ѻ҆́ч҃е, того̀ возлюби́лъ є҆сѝ, возненави́дѣвъ земна̑ѧ, и҆ а҆́гг҃льскꙋю соверши́въ жи́знь.

Лꙋча́ми, ѻ҆́ч҃е, добродѣ́телей, страсте́й ѿгна́лъ є҆сѝ мглꙋ̀ ꙗ҆́вѣ, просвѣще́нїе дх҃а во твое́мъ се́рдцы прїе́мъ.

Нбⷭ҇нымъ хлѣ́бомъ пита́ѧсѧ, ꙗ҆́кѡ и҆лїа̀ дре́вле вра́номъ, мы́сленныѧ ѿбѣ́глъ є҆сѝ, ѻ҆́ч҃е, і҆езаве́ли, къ покро́вꙋ хрⷭ҇то́вꙋ.

Цр҃ь сла́вы и҆ творе́цъ, ѡ҆багри́въ кровьмѝ, бг҃ороди́тельнице, свою̀ багрѧни́цꙋ ѡ҆мочи́въ, та́инственнѡ ѡ҆червленѝ.

Сѣда́ленъ, гла́съ а҃.

Мі́ра кра̑снаѧ ѿ се́рдца возненави́дѣвъ и҆ є҆ди́наго бг҃а ѿ дꙋшѝ возлюби́въ: пꙋсты́ню ꙗ҆́кѡ во ѻ҆бита́тельный гра́дъ, па́ѵле, пости́глъ є҆сѝ. въ є҆ди́нѣхъ то́кмѡ видѣ́нїихъ ᲂу҆пражнѧ́ѧсѧ, ꙗ҆ви́лсѧ є҆сѝ ꙗ҆́кѡ а҆́гг҃лъ съ пло́тїю живы́й: тѣ́мъ тѧ̀ почита́емъ.

И҆ ны́нѣ, бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ невоздѣ́ланнаѧ, дв҃о, лоза̀, краснѣ́йшїй гро́здъ прозѧбла̀ є҆сѝ, и҆сточа́ющь на́мъ вїно̀ спаси́тельное, всѣ́хъ веселѧ́щее дꙋ́шы и҆ тѣлеса̀. Тѣ́мже ꙗ҆́кѡ винꙋ́ тѧ до́брыхъ блажа́ще при́снѡ, со а҆́гг҃ломъ вопїе́мъ тебѣ̀: ра́дꙋйсѧ, бл҃года́тнаѧ.

Крⷭ҇тобг҃оро́диченъ: Неискꙋсобра́чнаѧ чⷭ҇таѧ, и҆ мт҃и твоѧ̀, хрⷭ҇тѐ, ви́дѧщи тѧ̀ ме́ртва ви́сѧща на крⷭ҇тѣ̀, мт҃рски пла́чꙋщи глаго́лаше: что̀ тебѣ̀ воздадѐ є҆вре́йскїй беззако́нный собо́ръ и҆ неблагода́рный, мно́гихъ и҆ вели́кихъ твои́хъ, сн҃е мо́й, дарѡ́въ наслади́выйсѧ; пою̀ твоѐ бжⷭ҇твенное снизхожде́нїе.

І҆рмо́съ: Та́йнѡ прⷪ҇ро́къ предзрѧ̀ ѿ дв҃ы тѧ̀, сло́ве, воплоща́ема, пѣ́сненнѡ вопїѧ́ше: сла́ва си́лѣ твое́й, гдⷭ҇и.

Насажде́нъ въ домꙋ̀ бж҃їи, добродѣ́телей благопло́дїе прозѧ́блъ є҆сѝ, и҆ плотска̑ѧ ᲂу҆вѧди́лъ є҆сѝ воста̑нїѧ по́стничествомъ твои́мъ.

Ѻ҆гне́мъ любвѐ бж҃їѧ страсте́й те́рнїе попали́лъ є҆сѝ, и҆ тебѐ сама́го дх҃а, ѻ҆́ч҃е, жили́ще показа́лъ є҆сѝ.

Жезло́мъ добродѣ́тельныѧ твоеѧ̀ жи́зни, ꙗ҆́коже ѕвѣ́ри стра̑сти ѿгна́лъ є҆сѝ. тѣ́мже и҆ твоѧ̀ сме́рть ѕвѣ́ри на погребе́нїе твоѐ собра̀.

Бг҃оро́диченъ: Багрѧни́ца и҆стка́сѧ та́инственнаѧ и҆з̾ чи́стыхъ крове́й твои́хъ всѣ́хъ бг҃ꙋ: въ ню́же ѡ҆дѣ́ѧвсѧ, бцⷣе, соединѝ на́съ бг҃ꙋ и҆ ѻ҆ц҃ꙋ̀.

І҆рмо́съ: Оу҆́тренююще вопїе́мъ тѝ, гдⷭ҇и, спаси́ ны: ты́ бо є҆сѝ бг҃ъ на́шъ, ра́звѣ тебє̀ и҆но́гѡ не вѣ́мы.

Въ пѣ́нїихъ и҆ поще́нїихъ, моли́твахъ же и҆ бдѣ́нїихъ пожи́въ, преподо́бне, къ бг҃ꙋ всели́лсѧ є҆сѝ.

Житїѐ твоѐ всечестно́е бы́сть въ гдⷭ҇ѣ, па́ѵле всеблаже́нне, и҆ погребе́нїе твоѐ пресла́вно.

Тече́нїе поще́нїѧ, прпⷣбне, сконча́въ, вы̑шнимъ си́ламъ собесѣ́дникъ, ѻ҆́ч҃е, бы́лъ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Дв҃ꙋ по ржⷭ҇твѣ̀ пое́мъ тѧ̀, бцⷣе, ты́ бо бг҃а сло́ва пло́тїю мі́рꙋ родила̀ є҆сѝ.

І҆рмо́съ: Ри́зꙋ мнѣ̀ пода́ждь свѣ́тлꙋ, ѡ҆дѣѧ́йсѧ свѣ́томъ, ꙗ҆́кѡ ри́зою, многоми́лостиве хрⷭ҇тѐ бж҃е на́шъ.

Рꙋ́ки просте́ръ къ бг҃ꙋ, дꙋ́шꙋ твою̀, преподо́бне, томꙋ̀ преложи́лъ є҆сѝ, во днѝ и҆ нощѝ благоꙋгожда́ѧ є҆мꙋ̀.

Просла́виша ᲂу҆спе́нїе твоѐ а҆́гг҃лѡвъ вѡ́инства, прⷪ҇ро́кѡвъ же чи́ни, и҆ ст҃ы́хъ а҆пⷭ҇лѡвъ, ѻ҆́ч҃е преподо́бне.

Бꙋ́рю страсте́й пребѣ́гъ, вѣ́триломъ, прпⷣбне, кра́йнѧгѡ по́стничества, въ небꙋ́рное приста́нище ᲂу҆стреми́лсѧ є҆сѝ хрⷭ҇то́во.

Є҆ди́на сло́вомъ пло́тїю сло́во ро́ждшаѧ, и҆зба́ви, мо́лимсѧ, сѣте́й врага̀ дꙋ́шы на́шѧ.

Конда́къ, гла́съ г҃.

Ꙗ҆́кѡ свѣти́ло незаходѧ́щее мы́сленнагѡ сл҃нца, соше́дшесѧ дне́сь восхва́лимъ въ пѣ́снехъ: возсїѧ́лъ бо є҆сѝ сꙋ́щымъ во тмѣ̀ неразꙋ́мїѧ, всѧ̑ возводѧ̀ къ бж҃е́ственнѣй высотѣ̀, ѳиве́євъ ᲂу҆краше́нїе, па́ѵле прпⷣбне, ѻ҆тцє́въ и҆ по́стникѡвъ тве́рдое ѡ҆снова́нїе.

І҆рмо́съ: Въ нача́лѣ зе́млю ѡ҆снова́вый, и҆ нб҃са̀ сло́вомъ ᲂу҆тверди́вый, бл҃гослове́нъ є҆сѝ во вѣ́ки, гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ.

Мꙋдрова́нїе плотско́е покори́въ дꙋ́хꙋ, преподо́бный вопїѧ́ше: бл҃гослове́нъ є҆сѝ во вѣ́ки, гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ.

Спасе́нъ бы́въ ѿ вра́жїихъ сѣ́тей, прпⷣбне, въ ра́дости вопїѧ́ше: бл҃гослове́нъ є҆сѝ во вѣ́ки, гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ.

Страсте́й пла́мень ве́сь попра́въ по́стнически, прпⷣбный вопїѧ́ше: бл҃гослове́нъ є҆сѝ во вѣ́ки, гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ.

Бг҃оро́диченъ: Нб҃о сотвори́вый дв҃ꙋ, и҆ и҆з̾ неѧ̀ ꙗ҆́кѡ со́лнце возсїѧ́въ, бл҃гослове́нъ є҆сѝ во вѣ́ки, гдⷭ҇и бж҃е ѻ҆тє́цъ на́шихъ.

І҆рмо́съ: Безнача́льнаго цр҃ѧ̀ сла́вы, є҆гѡ́же трепе́щꙋтъ нбⷭ҇ныѧ си̑лы, по́йте, свѧще́нницы, лю́дїе, превозноси́те во всѧ̑ вѣ́ки.

Поревнова́лъ є҆сѝ і҆ѡа́ннꙋ бг҃омꙋ́дромꙋ прⷣте́чи, въ пꙋсты́ни пости́всѧ: съ ни́мже и҆ жи́знь полꙋчи́ти сподо́билсѧ є҆сѝ, и҆́стиннѡ присносꙋ́щнꙋю.

Оу҆гаси́лъ є҆сѝ страсте́й пє́щи, ѻ҆́ч҃е на́шъ, воздержа́нїѧ росо́ю, вопїѧ̀ всеблагоче́стнѡ: лю́дїе, превозноси́те хрⷭ҇та̀ во вѣ́ки.

Ра́й и҆́стиннѡ содѣ́лалъ є҆сѝ пꙋсты́ню, въ не́й преизѧ́ществовавъ во всѧ́кой добродѣ́тели: тѣ́мже и҆ раѧ̀ сла́дости сподо́билсѧ є҆сѝ.

Бг҃оро́диченъ: Ꙗ҆́кѡ и҆мꙋ́щи къ бг҃ꙋ дерзнове́нїе, всепѣ́таѧ бг҃омт҃и мр҃і́е, ᲂу҆молѝ є҆го̀ бѣ́дъ и҆зба́вити вѣ́рою тѧ̀ пою́щыѧ.

І҆рмо́съ: Неви́димаго зра́комъ бжⷭ҇твеннымъ прїе́мшаѧ, неискꙋсобра́чнаѧ дв҃о и҆ мт҃и, пѣ́сньми ржⷭ҇тво̀ твоѐ велича́емъ.

Ꙗ҆́кѡ сокро́вище тѧ̀ мы́сленное сокрове́ннѡ, преподо́бне, ѿкры̀ бг҃ъ а҆нтѡ́нїю, на́мъ же въ сла́вꙋ и҆ ра́дованїе.

Въ стра́хъ бж҃їй себѐ сама́го пригвозди́въ, ѻ҆́ч҃е преподо́бне, и҆ сме́рти поꙋче́нїемъ житїѐ соверши́въ, жи́зни сподо́билсѧ є҆сѝ.

Ꙗ҆́кѡ дерзнове́нїе къ бг҃ꙋ стѧжа́въ, молѝ ѡ҆ и҆̀же на землѝ соверша́ющихъ вѣ́рою па́мѧть твою̀ сїю̀, па́ѵле бл҃же́нне.

Бг҃оро́диченъ: Собезнача́льнаго ѻ҆ц҃ꙋ̀ и҆ ст҃о́мꙋ дх҃ꙋ, заче́нши хрⷭ҇та̀, и҆ ро́ждши несказа́ннѡ, дв҃о, молѝ є҆́же спасти́сѧ на́мъ.

Житие преподобного Павла Фивейского, отшельника

Пре­по­доб­ный Па­вел Фивей­ский ро­дил­ся в Егип­те, в го­ро­де Фива­и­де. Остав­шись си­ро­той, он мно­го пре­тер­пел от сво­е­го ко­ры­сто­лю­би­во­го род­ствен­ни­ка из-за ро­ди­тель­ско­го на­след­ства. Во вре­мя го­не­ний Де­кия (249–251) на хри­сти­ан свя­той Па­вел, узнав о ко­вар­ном за­мыс­ле пре­дать его в ру­ки го­ни­те­лей, по­ки­нул го­род и уда­лил­ся в пу­сты­ню.

По­се­лив­шись в пе­ще­ре у под­но­жия го­ры, пре­по­доб­ный Па­вел, ни­ко­му не ве­до­мый, про­жил в ней 91 год, неустан­но мо­лясь Бо­гу днем и но­чью. Пи­тал­ся он фини­ка­ми и хле­бом, ко­то­рый при­но­сил ему во­рон, одеж­дой из паль­мо­вых ли­стьев укры­вал­ся от хо­ло­да и зноя. По смот­ре­нию Бо­жию, уже неза­дол­го до кон­чи­ны пре­по­доб­но­го Пав­ла, Бог от­крыл о нем пре­по­доб­но­му Ан­то­нию Ве­ли­ко­му (па­мять 17 ян­ва­ря), ко­то­рый так­же под­ви­зал­ся в Фива­ид­ской пу­стыне. Од­на­жды свя­то­му Ан­то­нию при­шла мысль, что ед­ва ли есть дру­гой та­кой пу­стын­ник, как он, и то­гда он услы­шал глас: “Ан­то­ний, есть раб Бо­жий, ко­то­рый со­вер­шен­нее те­бя и преж­де те­бя по­се­лил­ся здесь в пу­стыне. Иди в глу­би­ну ее и най­дешь его”. Ан­то­ний по­шел и на­шел пе­ще­ру свя­то­го Пав­ла. Пре­по­дав Ан­то­нию урок сми­ре­ния, пре­по­доб­ный Па­вел вы­шел ему на­встре­чу. Стар­цы на­зва­ли друг дру­га по име­ни, об­ня­лись и дол­го бе­се­до­ва­ли. Во вре­мя бе­се­ды при­ле­тел во­рон и при­нес им обо­им хлеб. Пре­по­доб­ный Па­вел от­крыл пре­по­доб­но­му Ан­то­нию при­бли­же­ние сво­ей кон­чи­ны и за­ве­щал по­хо­ро­нить его. Пре­ста­вил­ся свя­той Па­вел во вре­мя мо­лит­вы, стоя на ко­ле­нях. Пре­по­доб­ный Ан­то­ний ви­дел, как его свя­тая ду­ша в окру­же­нии Ан­ге­лов, про­ро­ков и апо­сто­лов вос­хо­ди­ла к Бо­гу. Два льва при­бе­жа­ли из пу­сты­ни и ког­тя­ми вы­ры­ли мо­ги­лу. Пре­по­доб­ный Ан­то­ний по­хо­ро­нил свя­то­го стар­ца и, взяв его одеж­ду из паль­мо­вых ли­стьев, уда­лил­ся в свою оби­тель. Одеж­ду эту пре­по­доб­ный Ан­то­ний хра­нил как ве­ли­чай­шую свя­ты­ню и на­де­вал толь­ко два ра­за в год – на Пас­ху и Пя­ти­де­сят­ни­цу. Скон­чал­ся пре­по­доб­ный Па­вел Фивей­ский в 341 го­ду, ко­гда ему бы­ло 113 лет. Он не ос­но­вал ни од­ной оби­те­ли, но вско­ре по­сле его кон­чи­ны яви­лось мно­го под­ра­жа­те­лей его жиз­ни и по­кры­ли пу­сты­ню оби­те­ля­ми. Пре­по­доб­ный Па­вел счи­та­ет­ся от­цом пра­во­слав­но­го мо­на­ше­ства.

В XII ве­ке те­ло свя­то­го Пав­ла по во­ле им­пе­ра­то­ра Ма­ну­и­ла (1143–1180) бы­ло пе­ре­не­се­но в Ца­рь­град и по­ло­же­но в Пе­рив­лепт­ской оби­те­ли Пре­свя­той Бо­го­ро­ди­цы. Впо­след­ствии оно бы­ло пе­ре­не­се­но в Ве­не­цию и, на­ко­нец, в Вен­грию в Офеи; часть гла­вы его на­хо­дит­ся в Ри­ме.

Флоренский Павел Александрович

Нечасто встретишь человека, о котором можно сказать, что он поцелован Богом своими талантами. Флоренский Павел Александрович — уникальная личность начала 20 столетия, священник, магистр богословия, при этом известный, как писатель, художник, исследователь в области физики, математики, материаловедении и электротехнике, награжденный Макарьевской премией, прошедший лагеря в Соловках за хранение тайны сокрытия головы преподобного Сергия.

Ранние годы и близкое окружение

В местечке Евлах, что находилось на территории нынешнего Азербайджана, 9 января в 1882 году появился на свет мальчик Павел. Его родители, русский по национальности Александр Флоренский и армянка из древнего карабахского рода Ольга Сапарьян, происходили из культурных семей, имеющих корни духовного звания.

По настоянию отца обряд крещения был совершен в православном храме Тифлиса. Живущая закрыто семья, никогда не отличалась особой религиозностью, церковь посещала редко. Мальчик воспитывался в детстве бабушкой, происходящей из семьи Пааташвили. Флоренские имели свои поместья в губернии Елизаветпольская.

После Павла в русско-армянском семействе родились еще 2 мальчика: Александр, посвятивший свою жизнь геологии, археологии и этнографии, младшего Андрея больше привлекало конструирование вооружения, за что в будущем ему была вручена Сталинская премия.

Кроме сыновей, Флоренские имели и четырех дочерей.

Годы обучения и принятие сана

По достижении 17 лет юноша впадает в депрессию, его душа испытывает кризис непонимания, только в Боге он находит ответы на свои вопросы в поисках истины. В 1899 году после окончания с золотой медалью Тифлисской гимназии Павел Флоренский становится студентом физико-математического факультета МГУ, который оканчивает в 1904 году.

В студенческое братство входят в будущем знаменитые художники, писатели и поэты:

  • Андрей Белый;
  • Валерий Брюсов;
  • Константин Бальмонт;
  • Дмитрий Мережковский;
  • Зинаида Гиппиус;
  • Александр Блок и другие.

В это же время молодого Флоренского покоряет учение В. Соловьева. Архимандрит Серапион (Машкин) увлекает юношу своими проповедями. При посещении Донского монастыря юноша встречает епископа Антония, и просит у того благословения на монашеский постриг, но получает предложение прежде продолжить образование.

Окончив Московский университет, Павел получает благословение отца Антония (Флоренсова) на обучение в Московской духовной академии. Будучи семинаристом, будущий священник пишет монументальный труд «Столп и утверждение истины», за который в 1908 году получает Макарьевскую премию.

В своей магистерской работе доцент богословия дает анализ теодицеи, извечного вопроса, волнующего умы христиан всех поколений. На анализе первоисточников автор показывает богооправдание Божьей доброты при наличии зла в мире.

Важно! В его монографии обосновывается православная догматика триединства, почитания святых образов, затрагиваются вопросы аскетизма.

Трудно понять человеческим умом, как благая, угодная и совершенная воля Божья (Рим. 12:2) может существовать рядом с массовым злом, как соединить воедино мировосприятие и веру, реальность и знания. Книга отца Павла спасает от вечной погибели и возвращает в лоно отступников, способствует возрождению веры.

Автор уделяет большое внимание не только внешнему оформлению книгу, но и содержащимся в ней рисункам, которые создает сам. Пройдут года, и отец Павел откажется от своей философии, отдавая предпочтение антроподицеи, теории об оправдании человека.

В 1911 году после окончания Духовной семинарии рукополагается в сан священника, и до 1921 года служит в храме Красного Креста Убежища сестер милосердия при Сергиевом Посаде. Троице-Сергиева Лавра на долгие годы становится местом его жительства и служения. В это время он женится, обзаводится детьми.

Анна Михайловна Гиацинтова стала женой Флоренского в 1910 году, родила троих сыновей и двух дочерей, прожила до 1973 года, передав потомкам множество свидетельств о жизни великого богослова и ученого.

Среди их внуков стали знаменито известными Павел Флоренский, профессор, академик Российской академии естественных наук, и игумен Андроник (Трубачев), основавший музей священника Флоренского.

В 1912 году Павел Флоренский — редактор журнала «Богословский вестник», в это время проявил себя антисемитом, уверенным в том, что евреи для своих обрядов нуждаются в крови христианских мальчиков, впоследствии он раскаялся и утверждал, что все евреи спасутся.

Послереволюционные годы

События Октябрьской революции молодой священник сравнивает с апокалипсисом, склоняясь все больше к монархическому строю. Он работает над религиозно-философскими работами, занимается физикой и математикой. Перед закрытием большевиками Сергиева Посада патриарх Тихон благословил отца Павла и графа Юрия Олсуфьева на сокрытие святой главы преподобного Сергия.

После закрытия Троице-Сергиевской Лавры в 1921 году Павел работает в управлении Главэнерго, что подтолкнуло его к написанию монографии о диэлектриках. Здесь он работает над созданием особого вида пластмасс — карболита. Несмотря на недовольство советских властей, отец Павел ходит на работу в одежде священника.

Параллельно с техническими исследованиями Флоренский занимается искусствоведением и музейной работой, работает в команде по охране памятников старины, пишет работы по исследованию древнерусского искусства.

Читайте также:  В трудные минуты жизни при зажженной церковной восковой свече

В своей книге «Мнимости в геометрии», вышедшей в 1922 году, пытается опровергнуть теорию Коперника о вращении Земли вокруг солнца, доказывая, что между небесным пространством и землей имеет определенное пространство, своеобразная граница.

Его научная деятельность нашла поддержку в лице Льва Троцкого, что впоследствии сыграло свою негативную роль в судьбе священника.

Священник и ученый доказывает возможность совмещения религиозной веры и научной истины в своих трудах:

  • Смысл идеализма;
  • Не восхищение непщева (суждение о мистике);
  • Около Хомякова;
  • Первые шаги философии;
  • Иконостас и других.

Период арестов и ссылок

В 1928 году за сокрытие головы преподобного Сергия отец Павел первый раз ссылается в Нижний Новгород. По просьбе Екатерины Пешковой выдающего ученого возвращают.

Духовные дети находят для него возможность эмигрировать в Прагу, но Флоренский отказывается, ссылаясь на слова апостола Павла (Филип. 4;11), который говорил о том, что надо довольствоваться тем, что имеешь.

После ареста Флоренского в тайну Сергиева Посада был посвящен будущий архиепископ Новгородский и Старорусский Павел Голубцов, который перенес святыню для хранения в Николо-Угрешский монастырь. После ареста и отправки на фронт Голубцов прячет Голову отца Сергия в доме Екатерины Васильчиковой, которая также была в списках сергиево-посадского дела, но чудом избежала репрессий.

В 1946 году после возвращения Успенского собора в Сергиевом посаде глава преподобного Сергия вернулась в лоно Церкви.

Интересно! Отец Павел пронес через лагеря тайну хранения православной святыни, не испытывая страха, уныния, разочарования. Возможно, это и было его главным священническим служением.

Павел видел выход для человечества в тоталитарной диктатуре, в которой будет действовать контроль вне внешнего мира. Этот факт лег в основу сфабрикованного обвинения против Флоренского, которого обвинили в организации национал-фашистского движения.

    Книга П. Флоренского «Из моей жизни»

Вокруг него сгущаются тучи и 26 февраля 1933 года его арестовывают, а через 5 месяцев отправляют в заключение на 10 лет, местом которого стал лагерь в Сибири «Свободный». Отец Павел взял всю ответственность за создание организации на себя, тем самым спасая 70 членов организации, списки которых уже лежали у чекистов. Оговорив себя, он спас жизни десяткам людей.

О притеснениях Русской Православной Церкви:

Философа, ученого отправляют работать в НИСе, в результате работы в котором свет увидел еще один труд «Предполагаемое государственное устройство в будущем».

В середине февраля 1934 года его переводят в Сковородино, теперь священник работает на опытной мерзлотной станции, параллельно проводит исследования по строительству в условиях вечной мерзлоты. Это открытия в будущем помогут начать строительство Норильска и Сургута.

Окончание земного пути

В начале осени Флоренского переводят, он становится узником лагеря особого назначения на Соловках.

Удивительно, но этот уникальный человек везде и всегда находил предметы для исследования. На Соловках Флоренский организует лаборатории по расследованию условий добычи йода и агар-агара, желатина, добываемого из водорослей моря. «Умный йод», который и поныне служит людям, — настоящий подарок выдающего ученого, верного сына церкви Павла Флоренского человечеству.

Будучи узником Соловецких лагерей, он патентует свои открытия, но это не спасло талантливого ученого, верного Божьего слугу от расстрела в конце ноября 1937 года, о чем родным сообщили только в 1943 году.

Только 5 марта 1959 года был реабилитирован. По завещанию отца его дети собирали все письма, портреты, автографы, предметы, имеющие отношение к семье Флоренских, чтобы сохранить память о ней. В письмах узника Соловецких лагерей семье звучит главное жизненное кредо — жить надо достойно, не боясь тревог, так, чтобы не стать балластом и пустым местом.

Интересно! Через много лет внук Павла Флоренского, игумен Андроник, создает музей своего знаменитого деда, священника, философа, знаменитого ученого, прошедшего все круги ада в Соловецких лагерях, но не потерявшего веру и желание творить на благо человечества.

Многие современные священники ходатайствуют перед Священным синодом о канонизации отца Павла, как мученика, отказавшегося выйти на волю из лагеря, выдав тайну Сергиева Посада. Основной причиной отказа в канонизации остается лжесвидетельство священника против самого себя.

Великий мыслитель, ученый, священник на личном примере показал, что возможно сосуществование науки и религии, знания и веры.

ФЛОРЕНСКИЙ ПАВЕЛ АЛЕКСАНДРОВИЧ

Флоренский П.А.

Павел Александрович Флоренский (1882 – 1937), русский религиозный философ, ученый, священник, последователь В. С. Соловьева

Родился 9 января 1882 года возле местечка Евлах (сейчас это территория нынешнего Азербайджана). Отец – русский, инженер путей сообщения. Мать – из древнего армянского рода, поселившегося в Грузии. Крестили мальчика по настоянию отца в православной церкви в Тифлисе, имя дали в честь апостола Павла. Семья, где, кроме старшего Павла, было еще шесть детей, жила замкнуто. О религии не говорили, в церковь детей не водили. Гимназию Павел окончил с золотой медалью. «Но все, что приобрел я в интеллектуальном отношении, – признавался он много позднее, – получено не от школы, а скорее вопреки ей. Главным образом, я учился у природы».

В 17 лет Павел Флоренский пережил глубокий душевный кризис, когда вдруг ясно осознал ограниченность физического знания и понял, что без веры в Бога познание Истины невозможно. В 1904 году Флоренский блестяще оканчивает физико-математический факультет Московского университета.

Тогда же он знакомится с епископом Антонием (Флоренсовым), живущим на покое в Донском монастыре, и просит у него благословения на принятие монашества. Но опытный старец советует молодому ученому не торопиться, а поступить Московскую Духовную Академию для продолжения духовного образования и испытания себя. Флоренский переезжает в Сергиев Посад и на многие годы связывает свою жизнь с Троице-Сергиевой Лаврой. Он оканчивает Академию, затем в ней преподает. Пишет книги по философии культа и культуры. Здесь у него появляется семья, рождаются дети, здесь он становится священником (1911).

С сентября 1912 по май 1917 редактировал журнал «Богословский вестник».

В первые годы после революции работает в комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры. Незадолго перед закрытием Лавры и изъятием мощей преподобного Сергия, по благословлению патриарха Тихона, вместе с графом Юрием Александровичем Олсуфьевым, тайно скрыл честную главу святого.

После закрытия Лавры Флоренского как крупного ученого приглашают на работу в ВСНХ и в Главэлектро. Здесь он делает ряд крупных научных открытий, разрабатывает теорию и практику применения полупроводников, создает особый вид пластмассы – карболит – которую стали называть «пластмассой Флоренского». На службу в советские учреждения, не боясь недовольства властей, отец Павел ходит в священническом подряснике.

В 1928 году он был арестован, но вскоре отпущен.

В 1933 году он был снова арестован.

Отца Павла обвинили в организации якобы существовавшей монархической и фашистской партии. На следствии Флоренский признал, что он был в числе руководителей этой партии, был её идеологом, и тем самым значительную часть вины взял на себя, он себя оговорил. Но в отношении других обвинявшихся он говорил на допросах, что они никакого участия в заговоре не принимали (а в списке у следователя таковых было почти 70 человек), что это мало к чему способные интеллигенты, которых “только собирались привлечь к контрреволюционной деятельности, но пока не успели” [1].

О. Павла приговорили к 10 годам лагерей и сослали на Дальний Восток.

Одна из духовных его дочерей, Т. А. Шауфус, ставшая секретарем президента Чехословакии Томаша Масарика и умершая в 1986 году в Америке, обратилась через президента Чехии с просьбой выезда отца Павла из СССР. Разрешение на выезд было получено, при этом позволено было эмигрировать со всей семьей, но отец Павел отказался, и отказался дважды. На первое предложение он отозвался, ссылаясь на слова апостола Павла, что надо довольствоваться тем, что есть (Флп. 4:11). А во второй раз он просто попросил прекратить какие-либо хлопоты, касающиеся выезда.

Сначала Флоренский попадает в научно-исследовательский отдел Бамлага, где изучает проблему строительства в условиях вечной мерзлоты (Через много лет, когда его уже давно не будет в живых, по его методу построят Норильск и Сургут). В 1934 году отца Павла переводят на Соловки. Здесь он делает более десятка научных открытий, занимается добычей агар-агара и йода из морских водорослей. «Умный йод» Павла Флоренского, который сегодня можно купить в любой аптеке, родом из Соловецкого лагеря особого назначения.

Расстреляли Павла Флоренского 8 декабря 1937 года. За полгода до этого он писал своей жене: “Жизненная задача – не в том, чтобы прожить без тревог, а в том, чтобы прожить достойно и не быть пустым местом и балластом своей страны…”

В 1959 году он был реабилитирован за неимением состава преступления.

В завещании своим детям отец Павел писал: “Старайтесь записывать все, что можете, о прошлом рода, семьи, дома, обстановки вещей, книг и т.д. Старайтесь собирать портреты, автографы, письма, сочинения печатные и рукописные всех тех, кто имел отношение к семье. Пусть вся история рода будет закреплена в вашем доме и пусть все около вас будет напитано воспоминаниями”. Уже много лет внук отца Павла игумен Андроник (Трубачев) любовно и тщательно собирает документы, архивные материалы, свидетельства очевидцев о Павле Флоренском, публикует его работы. А десять лет назад он создал в Москве музей своего деда священника Павла Флоренского.

На вопрос, почему отец Павел Флоренский не канонизирован Церковью, игумен Андроник (Трубачёв) отвечал так:

Сочинения

Центральные вопросы его главной работы «Столп и утверждение истины» (1914) – идущая от Соловьева концепция всеединства и учение о Софии, а также обоснование православной догматики, особенно триединства, аскетизма и почитания икон.

Религиозно-философская проблематика в последующем широко сочеталась у Флоренского с исследованиями в самых различных областях знаний – лингвистике, теории пространственных искусств, математике, физике. Здесь он пытался совместить истины науки с религиозной верой, полагая, что первичным способом «схватывания» истины может быть только Откровение. Основные произведения: «Смысл идеализма» (1914), «Не восхищение непщева» (Сергиев Посад, 1915), «Около Хомякова» (1916), «Первые шаги философии» (Сергиев Посад, 1917), «Иконостас» (1918), «Мнимости в геометрии» (1922).

священник Павел Флоренский

Рецензии и отзывы

Священное Писание Ветхого Завета

Священное Писание Нового Завета

Биография

Детство

Павел Флоренский появился на свет 9 января 1882 года, в пределах местечка Евлах (Азербайджан). Он был первым ребёнком в семье. Его отец, Александр Иванович, сын врача, русский, занимал должность инженера путей сообщения, строил мосты и дороги на территории Закавказья. Мать, Ольга Павловна (армянское имя — Саломия), принадлежала к древнему армянскому роду, поселившемуся в свое время на Грузинской земле.

Во время рождения и младенчества сына отец занимался строительством одного из участков железной дороги, и жить приходилось в товарных вагонах, для комфорта обитых коврами.

Осенью 1882 года семья Флоренских перебралась в Тифлис. Супруги, несмотря на взаимную любовь, придерживались разных вероисповеданий (Ольга Павловна была последовательницей армяно-григорианского религиозного направления). Между тем, в соответствии с волей отца, первенец был крещен в Православной церкви (по другим данным, православным священником на дому). Имя Павел было дано ему в честь святого апостола Павла.

Семья Флоренских, где помимо старшего ребёнка воспитывалось ещё шесть детей, не отличалась строгим христианским укладом, не имела обычая регулярно посещать храмовые богослужения. Жили достаточно замкнутой жизнью. Гости беспокоили их крайне редко. Родители охотно занимались воспитанием и образованием своих чад, но поскольку в доме Флоренских было множество книг, то Павел имел все возможности заниматься и самообразованием.

Поступив в гимназию, он, благодаря способностям и усердию, быстро вошёл в число первых учеников и выпустился золотым медалистом. В тоже время, как это следует из его воспоминаний, в религиозном отношении он чувствовал себя полным дичком, ни с кем не общался на богословские темы и даже не знал, как нужно правильно креститься.

Нравственный перелом

В семнадцатилетнем возрасте, Павел всерьёз осознал, что без веры, без тех высших знаний, что преподаны в Сверхъестественном Откровении, Истину не постичь. В этот период он испытал серьёзный психологический кризис.

В 1899 году, ночью, во время сна, он, вдруг, почувствовал себя словно бы заживо погребенным в рудниках, ощутил невозможность выйти из тьмы. Это ощущение длилось до тех пор, пока некий таинственный луч не принёс ему имени «Бог». Павел воспринял ночное явление как указание, что спасение — в Боге.

Другой загадочный случай произошёл несколько позже. Тогда он был разбужен силой какого-то необычного духовного толчка. Выскочив от неожиданности во двор, он услышал звук громкого голоса, дважды произнесший его имя.

На пути к священнослужению

В 1900 году Павел, повинуясь воле родителей, поступил в Московский университет, на физико-математический факультет, а в 1904 году с отличием окончил его. Наряду с изучением специальных дисциплин, он увлекался и философией, и историей искусств. По окончании Московского университета ему было предложено остаться при нём, но он, вопреки предложению и протесту родителей, поступил в Московскую духовную академию.

Этому событию предшествовало знакомство со старцем, епископом Антонием (Флоренсовым). Желая скрыться от мирской суеты и соблазнов, посвятить себя Богу, Павел стал испрашивать у него благословения на вступление в монашество. Как ни велик и спасителен монашеский путь, но старец, зная как угодить Богу, посоветовал Павлу не следовать за душевным порывом, но получить надлежащее образование, поступив в Московскую духовную академию. В том же году он послушно исполнил эту рекомендацию.

За время обучения в академии с П. Флоренским произошёл и такой случай. В марте 1906 года, когда страна была охвачена бунтарскими настроениями, он выступил в храме при академии с призывом к народу не становиться на путь кровопролития, братоубийства. При этом он не преминул указать на смертную казнь как на дело безбожное. Ввиду того, что эта речь была издана, не имея предварительного согласования с цензором и имея политический окрас, действия студента Флоренского оценили как незаконную политическую акцию и заточили на три месяца в тюрьму. Лишь вмешательство духовного начальства, выступившего с ходатайством, избавило его от участи узника.

В 1908 году, успешно окончив обучение, Павел Александрович остался в академии преподавателем философии. В 1914 году он защитил магистерскую диссертацию, а со временем получил звание профессора.

П. Флоренский не оставлял мыслей о монашеском подвиге, но его духовник наотрез отказывался дать ему соответствующее благословение. Вместе с тем, безбрачное состояние затрудняло для Павла и путь ко священству, о чём он тоже задумывался. И вот, Промысл Божий свёл его с девушкой из крестьянской семьи, Гиацинтовой Анной Михайловной, отличавшейся скромностью и простотой нрава. В 1910 году П. Флоренский заключил с ней брачный союз. Анна Павловна явила собой пример надёжной супруги и матери. Она горячо любила и своего мужа, и пятерых, родившихся в браке, детей.

В апреле 1911 года Павел Флоренский был посвящён в иерея. Поначалу он служил как сверхштатный священник, в храме, расположенном близ Троицко-Сергиевой Лавры, затем в Покровском храме при академии. Наконец, он был определен для служения в домовой церкви при приюте для престарелых сестер милосердия. Отец Павел трудился там вплоть до закрытия приюта в 1921 году.

С 1912 по 1917 год он работал редактором в известном издании «Богословский Вестник».

Послереволюционный период

С наступлением кровавого революционного хаоса, трансформацией государственной и политической системы, в стране развернулись гонения на Церковь, последовали расправы над духовенством.

Отношение отца Павла к событиям, связанным с Октябрьской революцией и её неизбежными следствиями, было неоднозначным. С одной стороны, он выказывал некоторую лояльность тем политическим преобразованиям, которые совершились после Февральских событий, но с другой стороны, он, конечно же, не мог относиться спокойно ни к широкомасштабной атеистической пропаганде, ни к насилию в отношении верных чад Церкви.

Первые годы советской власти отец П. Флоренский работал в комиссии по охране памятников искусства и старины Троице-Сергиевой Лавры. Благодаря его личному участию (и участию других членов комиссии, неравнодушных к расхищению и истреблению ценностей) многое было сохранено.

Примечательно, что когда власти намеревались совершить очередное святотатство — изъять мощи преподобного Сергия (согласно формальному предлогу, для того, чтобы перенести их в музей), — отец Павел, руководствуясь совестью и патриаршим благословением, совместно с графом Ю. А. Олсуфьевым, скрыл от поругания честную главу. Действовали они тайно, на свой страх и риск. Факт изъятия завуалировали, подменив главу Сергия другой, взятой из подклетий собора.

После закрытия Троице-Сергиевой Лавры отец Павел сменил несколько рабочих мест. Одним из них было место профессора при Высших художественно-технических мастерских. Какое-то время он трудился консультантом при заводе «Карболит», а затем руководил испытаниями и научными исследованиями. В период с 1922 по 1923 год П. Флоренский возглавлял отдел материаловедения при ГЭЭИ. За время работы в качестве научного специалиста, он достиг определенных успехов, совершил ряд научных открытий, сделал несколько изобретений.

Отмечают, что отец Павел долгое время ходил на работу в подряснике, что, конечно же, при всём уважении к нему как к специалисту, не могло не вызывать у руководства глубокого недовольства, раздражения. Но такова была его принципиальная пастырская позиция. Известно, что у П. Флоренского была возможность эмигрировать из СССР, однако он посчитал своим нравственным долгом остаться.

В 1928 году отец Павел попал в поле зрения правоохранительных органов по Сергиевопосадскому делу и был арестован. Правда, на этот раз заключение было недолгим. Очередной арест, связанный с делом о контрреволюционной организации, состоявшийся в феврале 1933 года, закончился строгим приговором: заключить в ИТЛ сроком на 10 лет.

Поначалу заключенного отправили по этапу в лагерь «Свободный», в восточной Сибири. Позже его определили в БАМЛАГ, в научно-исследовательский отдел. Там он занимался изучением возможностей строительства объектов в условиях мерзлоты. В ноябре 1934 года П. Флоренского доставили на Соловки. Здесь он был привлечен к проблематике добычи йода из водорослей.

В 1937 году отца Павла Флоренского этапировали в Ленинград. 8 декабря 1937 года года его расстреляли.

Творческое наследие

Как священник и как представитель интеллигенции отец Павел Флоренский явился автором многочисленных работ, в том числе, связанных с научно-технической деятельностью.

Что касается его богословских произведений, не все они признаются бесспорными. Между тем, ввиду глубоких и содержательных мыслей, они занимают видное место и могут быть полезны современному читателю.

Павел Флоренский. Искатель Истины

Известнейший православный мыслитель, священник Павел Флоренский был расстрелян в 1937 году. «Фома» не раз писал о нем и его жизни, но сейчас мы пытаемся разобраться, как творческое наследие отца Павла может пригодиться нам, современным православным христианам, здесь и сейчас.

Имя отца Павла Флоренского массово стало известным на рубеже 1980–1990-х годов, когда в отечественную культуру начали возвращаться забытые имена, но многие знали о нем еще со второй половины 1960-х — 1970-х. Именно тогда его труды не только распространялись в самиздате, но и начали постепенно публиковаться как в СССР, так и за рубежом. Чем же объяснить его популярность, учитывая, что отец Павел был не единственным священником-ученым и уж тем более не единственным священником, замученным в годы репрессий?

Я думаю, тут сыграло роль несколько обстоятельств.

Во-первых, Флоренский не просто ученый, но ученый-энциклопедист. Кроме того, он успешно работал и приобрел большой авторитет в инженерно-технической сфере в 1920-1930-е годы, уже будучи священником, а также известным религиозным философом и богословом. Это довольно редкое сочетание, и ситуация отца Павла в этом отношении уникальна.

Во-вторых, в 1920-е годы был весьма высок его авторитет, как искусствоведа и теоретика искусства. Именно публикация его искусствоведческих работ, в особенности связанных с иконописью, после десятилетий забвения вызвала наибольший резонанс.

В-третьих, следует учесть огромное обаяние самой личности отца Павла, бросающееся в глаза даже на столь богатом яркими индивидуальностями фоне Серебряного века русской культуры. О масштабе его личности согласно свидетельствуют мемуаристы, да и сами мы легко можем его почувствовать, окунувшись в сохранившиеся тексты.

Наконец, в-четвертых, его семье чудесным образом удалось сохранить богатейший архив, который и до сих пор еще не вполне освоен исследователями и не целиком опубликован. Постепенная публикация имеющихся в нем материалов поддерживала и продолжает поддерживать интерес к наследию, жизни и мысли Флоренского.

Хотя в церковной среде не существует единства мнений по поводу богословских воззрений священника Павла Флоренского, его труды, во всяком случае, сохраняют безусловный интерес в контексте проблем христианской миссии. Сам отец Павел называл это «положительной апологетикой»: обратите внимание на его работы «Догматизм и догматика» (1906) и «Культурно-историческое место и предпосылки христианского миропонимания» (1921). Он не столько защищал христианскую веру и Церковь от нападок, сколько старался сделать их истинность, их красоту, глубину и цельность видимыми и неотразимо притягательными. Он стремился помочь всем нам излечиться от слепоты и равнодушия к реальности горнего. Именно в этом ключе и следует воспринимать его самое известное апологетическое произведение, «Столп и утверждение Истины», которое создавалось в годы первой русской революции (первоначальная версия была завершена к 1908, а окончательная издана в конце 1913), еще до принятия священного сана. Надо заметить, что для этого времени — конца XIX и начала XX веков — характерно массовое недоверие образованных людей к Церкви и ее учению. Именно к таким людям — позитивистского склада, рационально мыслящим, воспринимающим светскую науку как безусловный и последний авторитет — и обращена книга отца Павла. Для разговора с такими людьми он нашел наиболее подходящий язык, он сумел разрушить изнутри интеллигентский стереотип, согласно которому православное вероучение не заслуживает серьезного отношения со стороны современного образованного человека. Именно благодаря этой книге многие современники Флоренского пришли в Церковь. И не только они — и в наши дни есть те, для кого «Столп и утверждение Истины» становится дверью в Православие.

Но это — если воспринимать «Столп и утверждение Истины» именно как апологетическое сочинение. Если же рассматривать его в строго догматическом ключе, то оно содержит ряд спорных моментов. Поскольку я философ, а не богослов, то не рискну вдаваться в богословский разбор сочинения Флоренского — подчеркну лишь еще раз мысль, что оно в свое время сыграло, да и продолжает играть положительную роль, приводя к вере очень сложную с миссионерской точки зрения аудиторию.

Именно с такой позиции я и советую рассматривать не только «Столп и утверждение Истины», но и другие работы отца Павла — в том числе, широко известные «Мнимости в геометрии» (1922) и «Иконостас» (1919–1922). Не стоит искать в них догматически выверенного изложения богословских истин, равно как и оценивать их с точки зрения строгого применения современных научных теорий. Эти работы интересны прежде всего в контексте основного хода мысли самого отца Павла, это кусочки целостного апологетического проекта — то есть его попытки осмыслить весь мир как единую сеть указаний на истину Православия. Важно не то, насколько парадоксальны выводы отца Павла, насколько прав он или неправ в каких-то частностях. Главное, что мы можем почерпнуть из его работ — это живой и конкретный пример того, насколько органично глубина интеллектуального исследования может сочетаться с приверженностью православной вере.

И еще: меньше всего следует рассматривать отца Павла Флоренского как популяризатора, умеющего говорить простым языком о сложных вещах. Напротив, он говорит нарочито сложным языком, языком не всякому доступным. Чтобы его понять, требуется достаточно высокий уровень культуры, но главное — сочувственное усилие мысли читателя. Тот же «Столп и утверждение Истины» — очень сложная, многоплановая и неоднозначная книга. Однако именно благодаря этому она открыла путь серьезному отношению к Православию для многих интеллектуалов.

В этой связи возникает вопрос, какие же произведения отца Павла можно было бы без сомнений рекомендовать любому современному читателю? Я думаю, это, прежде всего, его воспоминания «Детям моим» (1916–1925). Они дают замечательный пример внимательного и любовного вглядывания, как в мир природы, так и в мир человеческих отношений. В них очень ярко рассказана история обращения самого отца Павла к вере. Это интересный и поучительный опыт духовной автобиографии.

Затем я бы рекомендовал письма, которые отец Павел писал из сталинских лагерей своим детям (1933–1937). Он не просто делился с близкими какими-то своими переживаниями и мыслями. Он говорил с каждым из детей отдельно, причем именно о том, что этому ребенку было важно и интересно в тот момент, с учетом его возраста и состояния души. Это не только свидетельство мужества, отказа от эгоистической сосредоточенности на себе, способности видеть и чувствовать другого человека и его нужды, но и энциклопедия жизненной мудрости.

А еще я всем советую прочитать воспоминания об отце Павле Флоренском Сергея Иосифовича Фуделя. Это не только книга «Начало познания Церкви», изданная впервые в Париже в 1972 году. Это и многочисленные посвященные отцу Павлу фрагменты, которые рассыпаны по его книгам «Воспоминания» и «У стен Церкви». Быть может, это самое точное и верное из того, что написано об отце Павле.

кандидат философских наук, зав. кафедрой философии естественных факультетов философского факультета МГУ имени М. В. Ломоносова

Об отце Павле Флоренском

Сергей Фудель, «Начало познания Церкви»

Когда Флоренский преодолевает присущую иногда и ему «богословскую математику», он перестает быть профессором богословия и становится учителем жизни.

Я помню, что в молодости, когда мы читали его книгу, мы ничего не понимали в ее учености, но чувствовали, что вышли из леса цитат, обязательных для всех богословских книг, хотя его книга тоже была полна цитатами, что, несмотря на явную современность автора, мы уже вышли вместе с ним не только из пестрого зала религиозно-философских собраний, столь распространенных в те дни, но даже из мансарды Достоевского, где его юноши спорят о Боге. Здесь уже никаких споров не было. Понятая в своем страдании и любви, эта книга читалась как запись об уже осуществленной жизни в Боге, доказанной великой тишиной навсегда обрадованного ума. Ум наконец нашел свою потерянную родину — дом Отчий! — то теплейшее место, где должно быть его стояние перед Богом. Мысль оказалась живущей в клети сердца, где в углу, перед иконою Спаса, горит лампада Утешителя. В этой клети не было ничего «от мира», но в то же время мысль, восходя на крест воцерковления, охватывала здесь все благое, что было в мире, в истории, как свое, как принадлежащее Богу — Творцу и твари и мысли.

Нам через эту книгу сделалось понятно, что борьба за крест в истории есть борьба не только за личное спасение всего себя, то есть тем самым и своего разума, но и борьба за любимую землю человечества.

Сергей Фудель, «Воспоминания»

Его ряса казалась не рясой, а какой-то древневосточной одеждой. Его голос в личной беседе звучал из давно забытых веков религиозной достоверности и силы. То, что он писал, и то, как он писал, давало не такие слова, по которым мысль прокатится, как по арбузным семечкам, и забудет, а какие-то озаренные предметы. Пусть кое-что из того, что он написал, было недозрело. Главная его заслуга заключалась в том, что, овладев всем вооружением современной ему научной и религиозно-философской мысли, он вдруг как-то так повернул эту великую махину, что оказалось — она стоит покорно и радостно перед давно открытой дверью богопознания. Этот «поворот» есть воцерковление мысли, возвращение запуганной, сбитой с толку и обедневшей в пустынях семинарии религиозной мысли к сокровищам благодатного Знания. Это не «научное доказательство бытия Божия» и не рационалистическая попытка «примирить религию с наукой», а какое-то отведение всей науки на ее высочайшее место — под звездное небо религиозного познания. «Доказать» научно, в смысле рационалистическом, бытие Божие нельзя, и «примирять» тоже ничего не надо. Надо как раз обратное: надо, чтобы наука «доказала» самое себя, надо заставить науку сделать еще один, и дерзновенный, шаг вперед и дать ей самой увидеть открывшиеся для нее вечные горизонты.

Казалось, что еще немного — и ботаника, и математика, и физика заговорят человеку ангельскими языками, словами, свойственными именно этим точным наукам, но проросшими в Вечность и омытыми там от Нетленного Источника.

Я не знаю, так ли это будет, т. е. пойдет ли религиозная мысль когда-нибудь по его пути, или эта новая наука будет только в Царстве Божием, но свое дело он сделал.

Павел Флоренский

Отец Павел Александрович Флоренский.

Родился по новому стилю 22 января 1882 года

Это фигура особая. Особая по своей судьбе. Потому что большинство русских религиозных мыслителей были изгнаны или добровольно покинули отечество, и судьба их была связана с русской эмиграцией. Флоренский был одним из немногих, кто остался здесь, в России.

Более того, Флоренский — это человек, которого никак нельзя однозначно охарактеризовать. Инженер? — да, тридцать патентов на изобретения в советское время. Философ? — да, один из ярчайших интерпретаторов платонизма, один из ярчайших русских платоников. Поэт? — да, может быть, не крупный, но все-таки создавший стихотворения и выпустивший книгу стихов, друг Андрея Белого, росший в атмосфере символистов. Математик? — да, ученик знаменитого профессора Бугаева (отца Андрея Белого), создавший очень интересные концепции в этой области; человек, который одновременно со знаменитым теперь петроградским ученым Александром Фридманом, параллельно с ним, независимо пришел к идее искривленного пространства. Фридман — отец теории расширяющейся вселенной, которую он построил на основании уравнений Эйнштейна. И Флоренский очень близко подошел к этой теории точно в то же время в 1922 году, работая совершенно в другой части страны.

Мысль Флоренского простиралась на историю искусства, что было, можно сказать, его второй профессией (или третьей, или десятой). Флоренский был утонченным богословом.Эрудитом. Протоиерей Василий Зеньковский, автор монументальной «Истории русской философии», говорит о его давящей учености. Люди, которые знали Флоренского, рассказывали, что можно было получить от него обстоятельный ответ практически на любой вопрос в самых различных областях гуманитарных и технических наук.

Флоренский — историк, хотя историческая тема мало присутствует в его произведениях, но он историк-археолог, он автор многочисленных небольших монографий, статей по исследованию древнерусского, средневекового творчества, иконописи, мелкой пластики. Работает неутомимо. Человек, которого уважал и ценил Вернадский. Они шли в одном русле научных исследований.

К сожалению, не все еще опубликовано из произведений Флоренского. Но сегодня можно сказать, что эта фигура, хотя и вызывавшая и вызывающая сегодня споры, безусловно, огромного масштаба. А споры вызывали все — и Пушкин, и Леонардо да Винчи. Тот, о ком не спорят, никому не интересен.

Флоренский связан с Московским университетом, с планами и с институтами по электрификации страны; Флоренский — преподаватель Московской Духовной Академии, профессор истории философии; одновременно он редактор журнала «Богословский вестник».

Пятьдесят шесть лет! Человек, который за несколько месяцев до этих событий, находясь в адских каторжных условиях, продолжал активную научную работу; человек, который жил глубоко духовной, умственной жизнью, который свои богатые знания передавал детям (до 1937 года разрешалось писать, и даже были моменты, когда семья могла к нему приехать), — таким человеком может гордиться любая цивилизация. Он стоит на одном уровне с Паскалем, с Тейяром де Шарденом, с многими учеными, мыслителями всех времен и народов. И он был расстрелян как последний преступник — будучи абсолютно невинным!

Среди русских философов Флоренский был наиболее аполитичен. Весь ушедший в мир своих мыслей, погруженный в работу, он всегда стоял несколько в стороне от общественной жизни. Он был невинен и был нужен стране — как инженер, как ученый, как бескорыстный работник. Но его предпочли расстрелить. Вместе с этим свидетельством комитет государственной безопасности передал родным копию акта «Приговор тройки ОНКВД по протоколу ! 199 от 25 января 37-го года в отношении осужденного к в.м.н. (то есть высшей мере наказания) Флоренского Павла Александровича приведен в исполнение 8 декабря 37-го года, в чем и составлен настоящий акт». И подписи, как во всех канцеляриях. И фотография приложена — человека со следами избиения на лице, человека, который весь ушел вглубь, потому что его терзали и пытали.

Судя по воспоминаниям Флоренского, видно, что он жил как бы на особом острове. Он больше воспринимал природу, чем людей. У него была особенная любовь к камням, растениям, краскам. У Флоренского это было с детства.

Читая его письма к близким, жене, детям, мы видим, какой огромный запас нежности, внимания, подлинной, удивительной любви скрывался в этом сердце. Но это было сердце не распахнутое, а наоборот, скорее закрытое, через которое не раз проходили болезненные трещины.

Не менее трех душевных глубоких кризисов потрясли жизнь Павла Александровича. Первый был благодетельным кризисом в период юношества, когда он, выросший в семье нерелигиозной, далекой от Церкви, однажды понял несостоятельность материалистического взгляда на мир и страстно стал искать выход из этого.

Другой кризис был тяжелый, как бы личный, когда он себя пытался выстроить. Такому человеку нести собственное бремя, бремя самого себя, было очень непросто. Один человек, знавший его, рассказывал, как Флоренский шутя говорил ему, что логически он способен доказать, и очень убедительно, вещи совершенно противоположные. Его интеллект был колоссальной машиной, но вместе с этим это не был только отвлеченный, человек это был человек глубоко страстный, теоретик. Бердяев вспоминает, как в монастыре у одного из старцев, куда его привезли благочестивые друзья, он видел молодого Флоренского: тот стоял в церкви и рыдал, плакал. Это была очень непростая жизнь.

Павел Флоренский окончил Московский университет как блестящий математик. Математика была для него своеобразной основой мироздания. В дальнейшем он пришел к мысли, что вся видимая природа в итоге может быть сведена к неким незримым опорным точкам. Вот почему он так любил Платона, ибо для Платона невидимое было источником видимого.

Но математика не стала его подругой на всю жизнь. Он оставляет научные занятия, переселяется в Сергиев Пасад, поступает в Духовную Академию. Андрей Белый, который знал его в эти годы, нежно и иронично говорит об этом юноше с длинными волосами, он говорит, что его называли «нос в кудряшках», потому что у Флоренского было смуглое лицо, доставшееся от армянской матери, гоголевский нос и длинные курчавые волосы. Он был небольшого роста, хрупкого сложения. Говорил тихо, особенно потом, когда поселился в монастыре, он невольно усвоил себе такой . монастырский стиль поведения.

Главной работой Флоренского стала книга «Столп и утверждение Истины» – одно из самых значительных и влиятельных произведений русской религиозно-философской мысли начала XX века. В книге, он делает попытку найти Бога в цветке.

Очень влекло его ко всему таинственному. По некоторым сведениям, в молодости он занимался и спиритизмом, и всякого рода оккультными вещами; естественно, потом он от этого оттолкнулся. Одна из ранних его статей как раз и направлена была против оккультизма. И для него оставалось проблемой, как познать оккультные вещи, не прикоснувшись к ним на опыте. Это всегда было для него камнем преткновения и какого-то рода своеобразным соблазном.

В Сергиевом Посаде он становится преподавателем истории философии — по одной простой причине. Я полагаю, что его учителя не могли не заметить оригинальности его мысли и боялись, что, если он станет преподавать богословие, не внесет ли он слишком много своего. И потому он был (правда, очень корректно) оттеснен на историю философии.

Флоренский все больше и больше убеждается, что теория не витает в облаках, что все взаимосвязано и взаимопроникаемо, что Божественный Дух рядом со всем, в обычном, в мелочах.

В философии Флоренского все взаимосвязано, все едино. Весь мир пронизан едиными силами. Божественная сила входит в Мироздание, и нет ничего отделенного, все переплетено – в одном месте болит – в другом откликается.

Флоренский приходит к выводу, что истина есть интуитивно познаваемая, но одновременно разумно осмысляемая реальность, то есть, истина познается интуитивно и разумно.

Особая глава «Противоречия» написана с гениальной силой. И сегодня физика подтвердила (концепции Нильса Бора и других физиков): в фундаментальных свойствах природы мы находим логические неснимаемые противоречия. И здесь возникает принцип дополнительности, который позволяет описывать явление с двух сторон, не давая им единой интеграции. Но это не значит, что Флоренский считал, что истина не существует как целое. Он образно выражался так: целокупная истина, падая с неба, разбивается здесь на противоположные элементы, что есть возможность охватить целое, но для этого необходимо какое-то особое проникновение в реальность. И это проникновение идет за счет восприятия таинственного опыта Церкви.

Познание догматов Церкви, согласно Флоренскому, — это не просто интеллектуальное опознание некой системы взгядов, а это. вхождение в некий мистический опыт, через который потом ты изнутри приходишь к пониманию тайны Церкви. Церковь — это не просто организация, не какой-то институт, а это таинственное соединение людей с Богом и между собой. И в этом единении, когда «я» и «ты» открываются друг другу, и наконец — Высшему «Ты», рождается Любовь.

Многие, в том числе Бердяев, Тареев и другие религиозные философы того времени подвергли «Столп» резкой критике.

Флоренский — человек, выросший вне религиозной традиции, — весь входит в нее до конца. Ученики Флоренского в Академии рассказывали мне, что он всегда поражал учеников тем, что, идя по коридору, всем студентам низко, по-монашески.

Волков, один из учеников Флоренского, рассказывает, как набивалась студенческая аудитория, когда Флоренский читал свои лекции по истории философии. Как он ходил бочком, становился за стол (на кафедре никогда не был) и тихим голосом, часто опустив глаза, он рассказывал, все слушали. Правда, некоторые говорят, что они не понимали ни-че-го. «Вы поняли?» — спрашивал Флоренский. «Честно говоря, Павел Александрович, ни слова».

Он принял священый сан в 1911 году. Едва ли его тянуло к службе просто на приходе. Один из современников рассказывает, что Флоренский очень не любил церковного быта (в дурном смысле слова) и, как человек глубоко интеллигентный, рафинированный интеллигент, вероятно, томился бы, если бы его отправили куда-то на приход. Но его судьба уже была предрешена. Он был ученым, профессором Академии. До самой революции он служил в Сергиевом Посаде. Был также полковым священником — на некоторое время, в 1915 году, во время первой мировой войны, его отправили на фронт, и он очень ярко описывает свои переживания.

Незадолго до того, как он принял сан, он женился на сестре своего друга, Гиацинтовой, молодой сельской учительнице. Анна Михайловна Гиацинтова понесла подвиг, выйдя замуж за гения (все уже тогда понимали, что этот человек — гений). И трудная жизнь, и впоследствии горькая судьба. Умерла Анна Михайловна уже в 1970-х годах. Дом Флоренских сохранился, сохранилась и надпись, старая, 1920 годов, номер дома и надпись: «Хозяин П.А.Флоренский». Эта надпись каким-то чудом уцелела и пережила своего хозяина. Дети и внуки Флоренского стали учеными, один из внуков — крупный ученый Павел Васильевич, другой — монах и биограф его, исследователь.

В «Богословском вестнике» Флоренский печатал ряд интерсных работ, тоже спорных, работ об идеализме. Его всегда интересовала магия. Он говорил о магическом происхождении платоновской философии, о влиянии человека на землю. Эта тема его приковывала необычайно. Поэтому он страшно интересовался старинными поверьями, народными обрядами. Почему? Потому что центральной интуицией философии Флоренского было всеединство! Все взаимосвязано. Весь мир пронизан едиными силами. И божественная силы входит в мироздание, нет ничего отделенного, а все переплетено, в одном месте болит — в другом чувствуется.

Когда наступила революция, он пытался войти в общественную жизнь. Каким образом? Надо сказать, что еще во время революции 1905 года он вместе со своими друзьями создал Христианское Братство Борьбы — такое религиозно-революционное движение. Когда Флоренский был уже в Академии, он произнес проповедь (студентам не разрешалось произносить проповеди), она называлась «Голос крови» и была опубликована. Это обличительная речь по поводу казни лейтенанта Шмидта. (За это Флоренского арестовали.)

После революции он не эмигрировал и никогда не высказывал открыто своего отношения к власти. Он работал. Он осознал себя ученым, который будет трудиться для своего отечества. Лавру ведь закрыли не в один день: сначала в ней хотели сделать музей, и Флоренский вошел в состав комиссии, которая изучала памятники музея. И в своей работе, посвященной деятельности этой комиссии, он пытался доказать, что целокупная эстетика Лавры не может существовать без монахов, без богослужения. Если хотят сделать музей — пусть делают, но чтобы оставить там и службу. Конечно, это было наивное предложение, никто тогда не собирался службу оставлять, и Лавра, и Академия были закрыты. Но до конца 1920-х годов он читал отдельные лекции студентам, которые ютились уже вне Загорска, в одном скиту. Но он продолжал работать.

Одна из выдающихся работ Флоренского была посвящена диэлектрикам, мнимости геометрии — одна из последних его философских научных работ. А потом шли только исследования в области инженерии. Он читал лекции по эстетике и по самым различным инженерным проблемам. Служить он уже не мог. Потому что человек, находящийся на советской работе, даже если он духовное лицо, не имел права священнического служения. Но чтобы доказать, показать людям, что он. не отрекся, он приходил на леквии в рясе.

Это было странное зрелище: конец 1920-х годов, Технологический инстиут, входит такой маленький, в рясе, длинные волосы. Но — все его очень уважали. Был даже случай, когда Лев Троцкий спросил, а почему он ходит в рясе? Флоренский ответил: «Я не снимал с себя сана, поэтому я не могу иначе». Троцкий сказал: «Ну, пусть ходит». И более того, они потом даже ездили вместе на машине, Троцкий брал его к себе в открытый автомобиль, и москвичи видели такую картину: Троцкий, как Мефистофель, в пенсне и рядом с ним Флоренский в своем подряснике ехали по Москве, и все ужасались. Каменевы тоже хорошо к нему относились. Флоренский был широко известен в самых разных кругах, но это не помогло ему спастись.

Когда началось приближение сталинизма, его один раз ссылали в Нижний Новгород, а потом в 1933 году он был арестован. Отправлен на БАМ (его строили еще тогда), где он был ограблен, жил в очень трудных условиях. Его письма жена бережно сохранила. Потом Флоренского отправили в лагерь, на мерзлотную станцию, где он работал по вечной мерзлоте, впоследствии был переведен в Соловки, где работал по проблемам добычи йода. В тех тяжелых соловецких условиях он создал машину, аппарат, который помогал добывать йод, облегчить чудовищный труд рабочих.

В письмах Флоренского к детям, к жене — он весь в науке. В этих невероятных условиях он погружен в исследования. Он писал о Моцарте; он, который раньше был скорее меланхоликом, пессимистом, вдруг утверждал радостного Моцарта! Он восхищался Расином; в письмах он присылал рисунки тех водорослей, которые он изучал.

Трогательно, с большим интересом, Флоренский описывает жизнь животных соловецкого края; детям своим пишет о том, что родились морские свинки, как вел себя лис чернобурый. 24 января 1935 года он писал, что позавчера праздновал свой день рождения, 54 года, пора подводить итоги. В скором времени он набрасывает в одном из писем перечень того, что он сделал, в каких направлениях двинул науку.

Горькие слова, читаем в его письмах: Флоренский пишет, что «обществу не нужны его знания». «Ну что ж, тем хуже для общества». «Фактически, — пишет он, — уничтожение опыта всей жизни, который теперь только и созрел, мог бы дать полные плоды. На это я не стал бы жаловаться, если б не вы. Если обществу не нужны плоды моей жизни и работы — пусть остается без них. Это еще вопрос, кто больше наказан — я или общество — тем, что я не проявляю того, что мог бы проявить. Но мне жаль, что я вам не могу передать своего опыта, и главное — не могу приласкать вас, как хотелось бы и как мысленно всегда ласкаю».

Особая тема — толкование Флоренским проблемы Запада и Востока. Он чувствовал, что развитие западной цивилизации несет в себе немало опасных уклонов. И что уклон, который захватил Россию как часть Европы, начался с эпохи Ренессанса, который он резко отрицал. Хотя он как философ со своим всеединством был очень близок к ранессансным мыслителям такого типа, как Парацельс, Беме и другие.

1923 год — он пишет небольшие заметки о православии. Называется одна из заметок «Христианство и культура». Он пишет о том, что разделение между христианами происходит не потому, что есть разные догматы, обряды и обычаи, а из-за отсутствия настоящей веры, настоящей любви. «Христианский мир, — пишет он, — полон взаимной подозрительности, недоброжелательных чувств и вражды. Он гнил в самой основе своей, не имеет активности Христа, не имеет мужества и чистосердечия признать гнилость своей веры. Никакая церковная канцелярия, никакая бюрократия, никакая дипломатия не вдохнет единства веры и любви там, где нет его. Все внешние склейки не только не объединят христианского мира, но, напротив, могут оказаться лишь изоляцией между исповеданиями. Мы должны сознаться, что не те или другие различия учения, обряда и церковного устройства служат истинной причиной раздробления христианского мира, а глубокое взаимное недоверие, в основном, вере во Христа, Сына Божия, в плоти пришедшего».

В лагере ему пришлось сидеть вместе с многочисленными христианами всех исповеданий, с верующими и неверующими. Младший современник и ученик Флоренского, Алексей Федорович Лосев, сказал, что Флоренский никогда не изменял себе, что, приняв какую-то начальную интуицию христианского платонизма, он пронес ее до конца своих дней, вплоть до своей мучительной кончины.

Павел Флоренский говорил:

«Надо уметь жить и пользоваться жизнью опираясь на то, что есть в данный момент, а не обижаться на то чего нет. Ведь времени потерянного на недовольство никто и никогда не вернет. Не позволяйте себе мыслить небрежно. Мысль – Божий дар и требует ухода за собой».

«Самое главное, о чем я прошу вас – это чтобы вы помнили Господа и ходили перед ним. Этим я говорю все , что я имею сказать. Остальное – либо подробности, либо второстепенное».

Светочи приходили и будут приходить, чтобы своим подвигом обратить внимание людей к Божественному свету. Их пути трудны – они проходят через тернии жизни: клевета, предательство, отсутствие признания. Но дух Их остается светлым и чистым. Такое возможно лишь тогда, когда в сердце живет любовь к Божественному свету.

Православные иконы и молитвы

Информационный сайт про иконы, молитвы, православные традиции.

Священник Павел Флоренский, биография

«Спаси, Господи!». Спасибо, что посетили наш сайт, перед тем как начать изучать информацию, просим подписаться на наше православное сообщество в Инстаграм Господи, Спаси и Сохрани † – https://www.instagram.com/spasi.gospodi/ . В сообществе больше 60 000 подписчиков.

Нас, единомышленников, много и мы быстро растем, выкладываем молитвы, высказывания святых, молитвенные просьбы, своевременно выкладывам полезную информацию о праздниках и православных событиях. Подписывайтесь. Ангела Хранителя Вам!

Священник Павел Флоренский – известный православный богослов, философ, учёный, поэт, посвятивший себя учению о православной религии и христианской вере. Его жизнь – образец великого духовного труда, созданного для людей и во имя всего святого на земле.

Житие и биография Павла Флоренского

Родился Павел 9 января 1882 года в Азербайджане. Он стал первым из шести детей в семье инженера. Мать будущего философа была наследницей древнего армянского рода.

Детство юного богослова прошло в скитаниях, так как отец занимался проектировкой и строительством, поэтому семье приходилось часто переезжать с места на место, иногда живя просто в обычных товарных вагонах с минимально обустроенным комфортом.

В 1882 года семья Флоренских переехала в Тифлис (Грузия). Родители Павла, несмотря на прекрасные отношения и взаимную любовь, придерживались разных вероисповеданий. Но самого мальчика всё же крестили в Православной церкви (по настоянию отца), а имя, которым его нарекли, было дано в честь великого апостола.

С юных лет Флоренский полюбил чтение и активно занимался самообразованием. А благодаря своим незаурядным способностям и усердию, закончил с золотой медалью гимназию. И что примечательно, в вопросах религии он ощущал себя достаточно дико:

  • был замкнут;
  • на богословские темы ни с кем не общался;
  • не знал значения простых православных понятий (молитва, процесс крещения и т. д.).

Когда Павлу исполнилось семнадцать, в его сознании произошёл переломный психологический момент: он всерьёз осознал, что без веры и высших знаний истину бытия постичь невозможно.

Далее с ним стали происходить самые непостижимые события, при которых его жизнь находилась под смертельной угрозой. Избавление от этого он узрел в видениях и понял, что спасение – в Боге.

Жизнь богослова всегда была полна духовных терзаний. Но в итоге он поступил в духовную академию и получил надлежащее образование, которое соответствовало его призванию. Со временем Флоренский получил звание профессора философии.

В 1911 году, уже имея крепкую семью, Павел был посвящён в иереи. На протяжении многих лет он старался на благо православной культуры. Его философские, научные и поэтические труды имели огромное значение для развития и становления христианской религии.

Богослов отличался и твёрдой гражданской позицией, за что и был неугоден властям. Очередной арест привёл к заключению в ИТЛ сроком на 10 лет. Он прошёл Сибирь и Соловки, а 8 декабря 1937 года, во время политических репрессий, отца Павла Флоренского расстреляли.

Философия Павла Флоренского

Философское наследие священника достаточно велико, но среди его трудов есть и самые известные, те, на которых выросло не одно поколение православных людей и сформировалось не одно сознание настоящего христианина, в частности это:

“Столп и утверждение истины” Флоренский Павел Александрович

Одна из величайших книг религиозного возрождения, поистине гениальное учение, основанное на разработке тематизации основ христианства. Написана она в форме письма Другу, ибо (как считал сам учёный), только при личном общении можно познать Бога в себе и найти истину.

Автор условно поделил произведение на две части: до осознания веры и после. Он искусно показывает, как человек приходит к тому или иному духовному понятию, что и формирует его как православную личность;

“Иконостас” Флоренский Павел Александрович

В этой работе философ проводит детальный анализ иконописи. Он показывает икону и как понятие искусства, и как важную часть богословия. Интересно, что в начале книги учёный раздумывает над логикой снов как своеобразного “окна в иной мир”.

В его произведении икона – это величайшее сокровище православного творчества, которое имеет свою историю, свое сознание и свою жизнь. Более блестящего труда, посвящённого иконописному искусству в целом, в мировой культуре найти нельзя.

Отец Павел Флоренский – один из величайших православных философов. В его трудах – вечный поиск истины, к которому стремится каждый православный человек. Познать самому, дойти до всего своим умом, сформировать духовные знания и, как результат, – определить себя как часть мира, где Истинный Бог живёт в душе, а праведная вера – честное служение Ему, награда за которое – благодать и вечная жизнь.

Господь всегда с Вами!

Смотрите видео о богослужителе Павле Флоренском:

Ссылка на основную публикацию